Третий путь

В комнате есть посторонние?

Косясь на меч у горла, он отрицательно покачал головой, порезав себе при этом кожу.

– Ты что дёргаешь головой, идиот? – рассердилась Лена. – Не мог сказать? Заходите в комнату.

В бедно обставленной комнате стоял только один стул, на который была в беспорядке набросана одежда мага.

– Как его зовут? – спросила Лена.

– Осот, – ответила Лита.

– Сейчас ты правдиво рассказываешь нам о том, что случилось с родителями Сержа. Да расслабься ты. Если не сделаешь глупости, то останешься цел и невредим.

– Вы сотрёте мне память? – спросил начавший приходить в себя юноша.

– А у тебя есть другие варианты? Не бойся, сотру только эпизод с нашим участием, остальное не пострадает. Так что с семьёй Сержа?

– Их всех убили по приговору Совета за несогласие с политикой дома.

– Когда?

– Вчера утром.

– Значит, они убили родственников члена нашего дома, – сказала Лена. – Что может быть с вашей семьёй, если узнают, что Лита осталась в доме Раум вопреки воле Совета?

– То же самое.

– Значит, поступим таким образом. Я не буду стирать тебе память, просто усыплю, а завтра поговоришь с родными. У вас будет время уйти. Надеюсь, что твои родители умные люди. Отсюда до наших границ всего лиг двадцать, поэтому на лошадях доберётесь быстро. Я предупрежу патрули, и они дня три-четыре будут дежурить ближе к границе. Вас встретят и прикроют от возможной погони.

– Осот, – тихо сказала сестра, – приходите. Там очень хорошо и интересно жить, ты не пожалеешь.

– Если не решитесь уйти и останетесь живыми, постарайся не идти в поход на дом Раум, – сказала ему Лена. – Его участники не найдут в нём ничего, кроме смерти. Всё, смотри сюда! Сейчас ты ляжешь спать, а утром поговори с родителями и сестрой, – она вызвала печать и подождала, пока впавший в транс юноша лёг в кровать и заснул.

Обратный путь занял меньше времени и обошёлся без происшествий, и вскоре Лену уже обнимал радостный Пётр, а она безуспешно пыталась расстегнуть пряжку и сбросить ножны с мечом, которые от объятий мужа больно врезались в спину.

* * *

Москва

– Мне страшно, Серёжа. – Мать стояла перед зеркалом, из которого на неё смотрела женщина лет пятидесяти. – Кажется, что я сплю и сейчас проснусь опять старой развалиной.