Наперегонки с судьбой

Оно как никакое другое точно характеризовало стоявшего перед ней шута в дорогом шёлковом халате на голое тело.

– Ну, – качнулся он с пятки на носок, – вы же землевладельцы?

– Кто? Я?! Ок, пусть так. Если только считать землевладением семь соток земли на дачном участке, тогда, да, землевладельцы, да ещё какие. Эй! Если несложно, не мог бы ты убрать от меня руки? Боюсь, от твоей бульдожьей хватки у меня синяки останутся.

Парень нарочито медленно разжал пальцы, разводя руки в стороны, словно демонстрируя вместе с раскрытыми ладонями отсутствие враждебных намерений.

– Выходит, не угадал? – склонил он голову набок, словно заглядывая Александре в лицо. – Я решил, что ты из приличной семьи, – слово приличное он произнёс так, словно макал котёнка мордочкой в оставленные не на правильном месте фекалии.

Александра, в свой черёд, приподняла брови, ожидая, что ещё выкинет этот наглый паяц.

– На моём месте ошибся бы каждый. Ты необыкновенно хороша! – его пальцы вновь скользнули по её волосам.

Когда его пальцы скользнули по гладкой ткани халата, раздвигая их в сторону, Александра не успела даже возразить… впрочем, слава богу, ничего неприличного и не случилось. Он всего лишь вытянул из внутреннего кармана билеты:

– Сегодня будет бал в честь нового учебного года. Буду счастлив встретить тебя там. А чтобы тебе не было одиноко до нашей встречи, можешь взять с собой подружку.

Не дожидаясь ответа, парень вложил Александре билеты в руку, на мгновение зажимая её ладонь между своими, сухими и обжигающе-горячими:

– Нам как раз таких красавиц и не хватает, – подмигнул он.

Александра считала, что жизнь закалила её достаточно, чтобы перестать теряться. Но сейчас, впервые встретившись с аристократическим хамством – утончённым издевательством, завёрнутым в блестящую фольгу комплиментов, – растерялась и лишь молча смотрела на молодого человека.

Он улыбнулся ей совсем так же, как пятью минутами раньше она улыбалась Шарлотте.

– Скоро обед. Пойду приму душ. До скорой встречи.

И исчез в той самой комнате, из которой Александру донимали кошачьи вопли неизвестной нимфоманки.

Как только дверь за наглецом закрылась, тысячи остроумных фраз, которые можно было бы сказать, чтобы поставить его на место, наводнили голову Александры.