Так становятся звёздами

В который раз Гаитэ подивилась тому, каким невероятным образом несокрушимая мощь в этом человеке сочетается с мягкой грацией.

Дождь шумел, словно река.

Сердце её билось так, будто вот-вот разорвётся, когда он легко, словно играючи, подхватил Гаитэ на руки и понёс через длинный ряд выбеленных стен, между колонн, поддерживающих своды галерей, до самой её комнаты, где было тепло и уютно. На стенах шевелились отблески от догорающего в камине огня. Блики пламени отражались от полированной поверхности мебели, от мраморных плит на полу.

На столе горел один единственный канделябр, резко освещая широкую кровать, пустующую под поднятым пологом.

Торн осторожно поставил Гаитэ на пол, а она под его взглядом остро ощутила себя невинной девочкой, какой, по сути, и была. В его лице проступило что-то жадное и хищное.

Взяв двумя пальцами её за подбородок, он повернул лицо Гаитэ к себе.

– Нет! – отпрянула она.

– Нет? – улыбнулся Торн насмешливо, как предвкушающий сладкий момент триумфа кот, уже успевший зажать обречённую мышку в угол.

– Вы не согласны подарить мне даже один единственный поцелуй?

– Не сегодня, прошу вас! Я так устала и…расстроена. У меня на глазах убили двух самых моих верных слуг. И пусть это случилось в честном поединке, смерть от этого не перестаёт быть смертью. Мне трудно чувствовать сейчас что-то иное, кроме печали. Поймите меня правильно.

– Я понимаю: смерть... Да и кроме того, вы знаете мою постыдную тайну, что не может не отвращать. Ваши чувства понятны. Как и мои, – вздохнул Торн.

– Вы так красивы сейчас, так испуганы и печальны – всё это делает вас желанной вдвойне. Но не хочу оскорблять ваших целомудренных чувств. Я подожду. Подожду, пока моя болезнь пройдёт, а моя страсть будет иметь под собой законные права. Вот когда я назову вас своей, сеньорита, я смогу с вами сделать всё, что захочу!

Его рука скользнула по её плечу, по груди. Задержалась на ней, сжимая довольно чувствительно, но между тем не причиняя боли.

Потом Торн вдруг резко отстранился и, шагнув к столу, задул свечу.

– Спокойной ночи, моя маленькая мышка, – прозвучал из темноты его насмешливый голос.

Дверь тихо скрипнула, подарив Гаитэ странную смесь чувств из разочарования и облегчения.

Она долго лежала без сна, вглядываясь в еле различимый в багровом сумраке догорающего в камине огня полог над головой. Прислушиваясь к шуму дождя за стеной, который сейчас действовал умиротворяюще.

***

Проснулась Гаитэ от громкого стука в дверь, от которого сотрясался даже косяк.