Так становятся звёздами

Но, словно нацепив тёмную повязку на глаза, высокородные дамы и лорды ничего не желали знать, кроме веселья, роскоши, роскоши и веселья – ещё раз.

Вино лилось рекой, в неограниченном количестве. Его принимали без меры, до потери человеческого облика.

Гаитэ не пила, но под конец вечера у неё было такое чувство, словно всеобщее тяжёлое похмелье и ей заволакивает разум. Хотелось встать, распахнуть окна и поджечь тут всё, к чёртовой матери! Чтобы встряхнуть человеческую биомассу в шелках и бархате, чьи алмазные застёжки стоили дороже их душ.

Сезар Фальконэ вернулся в столицу неожиданно, не оповещая заранее о приезде. Гаитэ сначала подумала, что ей просто мерещится появление знакомой фигуры – но нет. Это действительно было он. Высокий, широкоплечий, двигающийся с непринуждённой грацией уверенного в себе хищника.

– Смотри-ка кто пришёл? – насмешливо протянула Стелла, мгновенно материализуясь рядом с дочерью. – Похоже кто-то очень торопился попасть на свадьбу к брату? Добрый вечер, Ваша Светлость, – с улыбкой протянула она руку приблизившему молодому человеку.

Надменная улыбка придала гордому лицу Сезара ещё более неприязненное выражение:

– Сеньора Рэвьэр? Какая приятная неожиданность! Пожалуйте во дворец моего отца и будьте как дома. Вы уже имели возможность оценить статуи, привезённые мной из Тиоса?

– Какие статуи? – недоуменно нахмурилась Гаитэ.

– Украденные у горожан Тиоса, – невозмутимо пояснила Стелла, не моргнув глазом.

Улыбка Сезара стала ещё больше походить на оскал, когда он поправил:

– У их тирана.

– Тирана? Вы, по всей видимости, намекаете на мятежного и несчастного герцога Форсева, чью семью, как и нашу, вы вырезали почти подчистую? – по-прежнему с милой, вежливой улыбкой вопросила Стелла, не меняясь в лице, сохраняя самое приятное, вежливое выражение.

Гаитэ заметила тревожный, взволнованный взгляд, который Сезар бросил на неё перед тем, как ответить:

– Герцог не только поднял знамя мятежа, он жестоко, бесчеловечно притеснял свой народ, к тому же изменил клятве, данной мне лично.

– Кому, как не мне, знать это? – фыркнула Стелла.

Их взгляды скрестились, и Гаитэ ощутила неприятный укол, до тошноты напоминающий ревность.

– У вас слишком острый язык, – с ледяной резкостью бросил Сезар. – С учетом положения, в котором вы находитесь.

– И в каком же положении я нахожусь? – с хищной мягкостью кошки протянула Стелла.

– Довольно, хватит! – не выдержала Гаитэ.