Так становятся звёздами

Нужно просто подождать до выздоровления», – сказала она самой себе и решила больше об этом не думать.

Приставленная к ней придворная дама (как странно, никогда раньше Гаитэ не прислуживали даже обыкновенные крестьянки, а теперь ей, оказывается, полагается личный придворный штат!) решила, что её госпоже необходимо добиться полагающегося положения блеска. Несмотря на то, что Гаитэ раздражали властные холодные манеры приставленной к ней знатной наперсницы, она старалась сдерживаться.

В комнату доставили лохань для купания, наполнили её горячей, на грани терпения, водой.

И всё это время новоявленная придворная дама не уставала её распекать:

– Конечно, в Храмах умеют заботиться о душе, но тело пребывает в приступном небрежении. Только взгляните, как огрубели ваши руки? С этим же надо что-то делать? Да и лицо ваше покрыто загаром, словно у крестьянки.

Гаитэ слышала её, но не вслушивалась. Может быть, кожа её и не эталон для знатной дамы, но, как показала жизнь, чтобы нравиться мужчинам не обязательно походить на идеал без изъянов. В любом случае загар на её лице нисколько не оттолкнул ни Торна, ни Сезара.

После косметических процедур Гаитэ, словно в футляр, упаковали в платье из тёмно-алого бархата, отделанного, как каймой, тонким дорогим кружевом с золототканой оторочкой.

Гаитэ было, решила, что её готовят к какому-то событию, но оказалось, то было обычное рядовое утреннее одевание. И теперь, когда туалет завершён, она свободна распоряжаться собственным временем, как пожелает.

Поскольку никаких планов и желаний у неё не было, а в комнате суетилось слишком много прислуги, она решила выйти на галерею, пройтись и подышать свежим воздухом.

Не успела Гаитэ сделать несколько шагов в сторону от двери, как из-за колонны тихий, как тень, выскользнул Сезар:

– Наконец-то! Я всё утро тебя жду.

Против воли сердце в груди забилось сильнее. Из всех человеческих органов этот – самый своевольный. Его совершенно невозможно контролировать!

А кожа слишком чувствительно отреагировала на прикосновение его пальцев, увы, но даже тяжёлый бархат не стал достаточным препятствием.