Так становятся звёздами

И уже одно то, что её будущий муж хорош собой, молод и любит её можно считать дарами судьбы.

Хотя – любит ли?..

В сероватом рассветном сумраке лицо Торна было словно незнакомым. Тело, лежавшее на ней, было тяжёлым, а под своими руками, обнимавшими его, Гаитэ ощущала сильные, словно витые канаты, мышцы.

Но у него были тёплые, мягкие губы. И прикосновения, вопреки ожиданиям, были такими нежными, что Гаитэ почувствовала, как потихоньку словно оттаивает, слабеет и действительно подчиняется ему, увлекающему за собой, как поток увлекает упавшую в него песчинку.

В теле начало разгораться тепло, всё жарче и жарче, пока не превратилось в пламенеющий, яркий цветок, опаляющий её блаженным, ослепительным светом.

Это было словно волна, накрывающая внезапно и с головой, так, что Гаитэ невольно не смогла подавить тихий полувсхилп-полустон.

– Доброе утро, госпожа герцогиня, – улыбнулся Торн.

А Гаитэ, всё ещё потрясённая своей внезапной капитуляцией, нашла в себе силы лишь слабо кивнуть.

В дверь постучали.

– Кого чёрт принёс?

– Господин, откройте, это я.

– Маркелло? – Торн рывком распахнул дверь. – Чего тебе надо?

– Господин, вас повсюду ищут. Его Величество срочно вызывает к себе.

– Что-то случилось? – нахмурился Торн.

– Не могу знать. Меня никто в тайны не посвящает.

– Ладно. Сейчас приду. Ступай, – махнул он рукой. – Боюсь, сеньорита, что я не могу наслаждаться вашим обществом столько, сколько планировал.

Откинув рукой полог, Гаитэ взглянула на Торна с улыбкой:

– Я не смею вставать между вами и вашим долгом. Но я буду ждать вас, как и полагается преданной… хм-м? Невесте? Или – любовнице?

Гаитэ пыталась пошутить, но Торн слишком буквально воспринял её слова.

– Я поговорю с отцом о нашей свадьбе и постараюсь, чтобы дату назначили, как можно быстрее.

Отчего-то в последнем Гаитэ не сомневалась.

Впрочем, близость с Торном принесла покой в душу Гаитэ. В жизни по-всякому бывает. Иногда тело идёт вослед за душой, иногда – душа вслед за телом.

Гаитэ успокоилась, поняв, что её мимолётное умопомрачение не могло быть ничем больше, чем «вспышкой молнии». В глубине души она надеялась, что её странная одержимость Сезаром пройдёт также внезапно, как накатила.

«Это как болезнь.