Так становятся звёздами

С одной стороны, рана Торна давала возможность свести последствия их ссоры на нет, может быть, хотя бы на время, но забыть о ней. С другой, Гаитэ говорила правду. В таком состоянии воспаление может развиться молниеносно! А она так смертельно от всего устала!

– Вставай, – прокомандовала Гаитэ, помогая Торну подняться с пола и дотащиться до камина, где ярко и весело пылал огонь.

Пододвинув стул, помогла ему поудобней на нём устроиться. Поставила воду кипятиться, достала из дорожного сундучка металлический маленький ножик.

– Где ты умудрился получить рану?

– Стрелой задело, – хмуро ответил Торн. – Что собираешься делать?

– Очищать рану от гноя.

– А ты не можешь залечить мою ногу также, как в своё время залечила сломанный нос Сезара? – с показным весельем протянул Торн.

– В ранах Сезара воспаления не было, а в твоей цветёт бурным цветом.

– Могу понять, почему из нас двоих ты готова предпочесть брата. Тебе не приходится лечить его тем или иным способом почти каждую встречу, – невесело пошутил Торн.

Скрутив волосы и кое-как закрепив их на затылке, не думая о красоте, а лишь бы не падали на лицо и не попали в рану, Гаитэ тщательно промыла руки с мылом. С сожалением подумав о том, что в её комнате не было вина, которое не мешало бы плеснуть Торну для храбрости и затуманивания рассудка, она, смазав края раны обеззараживающей мазью из целебных трав, приступила к операции.

– Вот, зажми между зубами, – протянула она ему специальную палочку.

Торн подчинился молча.

Он мужественно вытерпел операцию.

Впрочем, насколько могла, Гаитэ постаралась обезболить процесс, но её силы тоже не бесконечны. Она человек, а не волшебный дух.

Очистив рану, она исцелила её настолько, насколько могла. Рубец оставался свежим и багровым, но кожа срослась достаточно для того, чтобы инфекция не возобновилась.

– Вот и всё. Теперь постарайся уснуть, – сказала она, помогая перебраться ослабевшему Торну со стула на кровать. – Сон – это то, в чём ты нуждаешься сейчас больше всего.

Торн казался ослабевшим, обессиленным.

Пока Гаитэ прибиралась, он следил за ней взглядом. Поскольку кровать к комнате была одна, а усталость была свинцовой, она не стала церемониться и растянулась рядом. Благо, размеры кровати позволяли им друг другу не мешать.

Какое-то время оба лежали молча. Гаитэ уже начала проваливаться в лёгкую дремоту, когда почувствовала прикосновение его пальцев в своим. Повернув голову, натолкнулась на его взгляд, на этот раз мягкий, словно обволакивающий.