Так становятся звёздами

Даже в платье с тёплым рукавом ей было прохладно в этом огромном зале. Какого же ступать босыми ступнями по ледяным плитам?

– Что это значит? – гневно обернулась она к отцу Ксантию. – Кто позволил вам содержать пленника в таких ужасных условиях?

Гаитэ гневно обернулась к стражникам:

– Немедленно снимите с пленника кандалы

Стражники переглянулись между собой и покосились на отца Ксантия, испрашивая его разрешения.

– Вы слышали приказ госпожи, – кивнул он.

Стражники нагнулись. Слуха Гаитэ достиг звук распадающихся оков.

– Прошу за стол, Ваша Светлость, – с издёвкой произнёс отец Ксантий.

Стражники дотащили скрюченное тело Сезара и грубо швырнули его на ближайший стул. Только тут Гаитэ заметила, что руки его сковывает такая же тяжёлая цепь, что гремела на ногах.

Сезар поднял разбитое лицо. Оно было обезображено. Левый глаз заплыл, судя по всему, нос снова был перебит, а губы кровоточили. Никто бы сейчас в этом нагом оборванце не узнал блистательного красавца, который так поразил Гаитэ в её первые дни в Жютене своим самонадеянным нахальством.

На высоте парить красиво легко. Сохранить достоинство пав способны лишь единицы. Нагой, замёрзший, голодный любой человек выглядит жалким земляным червяком.

– Наши слуги плохо служат нам. Ведь мы дали чёткие инструкции, чтобы с тобой обращались соответственно твоему положению, – с показным сожалением проговорил отец Ксантий.

– Оставьте нас, – велела Гаитэ стражникам.

Те снова обратили вопрошающий взгляд – не к её брату, к отцу Ксантию.

– Вы голодны? Я могу покормить вас, – угрожающе склонился над пленником святой отец.

Взгляд Сезара был как у попавшего в капкан волка. Загнанный, ненавидящий.

– Как вы в своё время покормили моих людей, – с угрозой в голосе продолжил священнослужитель. – Помните? Тогда вы чувствовали себя победителем. Теперь ты сам побеждён.

– Нет, – мотнул головой Сезар.

– Нет? Посмотри на себя!

Отец Ксантий спихнул Сезара на пол и ударил ногой в живот, вырвав из пленника глухой стон.

– Жалкий червяк!

– Довольно! – зарычала Гаитэ.

Отец Ксантий повернулся к ней, злобно сверкая глазами, но тон его был как всегда, патока и елей.

– Когда же ты поймёшь, где твоё место, женщина? Для всех будет проще, если…

Договорить он не успел. Словно невидимая рука схватила его и впечатала в стену.

– Что ты?...