Так становятся звёздами

Стражники продолжали держать тяжёлые створки дверцы распахнутыми, дожидаясь, пока Гаитэ переступит порог. От неё не укрылось, что Микки бросил на неё взгляд украдкой и тут же отвёл его в сторону. Интересно, что у него на уме? Опасается ли он её противостояния с отцом Ксантием? Или надеется на него?

Неторопливо, как и полагается особе королевских кровей, Гаитэ вошла в зал.

– Добрый вечер, – приветствовала она собравшихся. – Отец Ксантий, надеюсь, вам удобно в фамильном кресле Рэйвов? Оно вам не велико?

– В самый раз, – дерзко ответил наглец с лицемерной смиренной улыбкой, противоречащей действиям и тону.

– Сомневаюсь, что ваши сюрпризы придутся мне по вкусу.

Но выхода у неё не было. Медленно приблизилась она к подставке, на которой висело несколько массивных золотых цепей. Под ними в подставках стояли мечи – военные трофеи, среди которых с болью в сердце заметила и мечь Сезара.

Отец Ксантий, всё с той же змеиной улыбкой на устах, спустился по ступеням, подбирая полы сутаны и, подойдя, встал рядом.

– Не стань вы жалкой подстилкой Фальконэ, останься верны долгу и семье, моё послание порадовало бы вас. Вы ведь узнали это оружие, правда?

– Несомненно, – холодно кивнула Гаитэ.

– Настанет день, когда дети наших врагов станут бродягами и погрязнут в нищете.

– Ну, у них они хотя бы будут. Вам же по сану иметь детей не положено, – не моргнув, парировала Гаитэ.

Улыбка исчезла с лица отца Ксантия. Развернувшись, он вернулся к герцогскому трону.

– Введите пленника.

Раздался звон цепей, пронзительный и тоскливый. Гаитэ впилась ногтями в ладонь.

Она ни за что не позволит себе раскиснуть. Этому жалкому выродку, раззявившему свой алчный рот на все аппетитные куски сразу, не довести её до слёз. Вернее, плакать она, может быть и станет, но не здесь и не сейчас. Она сломается не раньше, чем уничтожит отца Ксантия, заставив заплатить за его вероломство, лицемерие и алчность.

Выглядел Сезар ужасно. Его лодыжки оплетала тяжёлая металлическая цепь, они выглядели в тяжёлых оковах удивительно тонкими и хрупкими.

Без одежды, избитый, истощённый (его, видимо, не кормили за эти часы ни разу) он походил на тень самого себя.

Отец Ксантий неторопливо перешёл к столу, стоявшему у стены, а не привычно, по центру. Взял сочный фрукт и нарочито принялся очищать сочный фрукт от кожуры.

Стражники то ли поддерживали Сезара с двух сторон под руки, то ли удерживали.

Гаитэ передёрнула плечами.