Так становятся звёздами

Он выделялся в толпе ярким плащом с опушкой на плечах, львиной гривой густых волос, свободно падающих на плечи, неудержимой, почти нечеловеческой яростью. Его гнедой конь взвивался над врагами, опуская копыта им на головы, в то время хозяин без устали работал мечом.

Тесно прижавшись плечом к плечу, группа людей раз за разом отбивала атаки нападающих. Когда кто-то падал, ряды молниеносно смыкались, и враг вновь упирался в нерушимую стену щитов. Однако не прошло и несколько минут, как один из тех, кого Гаитэ сочла сражающихся на их стороне, выдвинувшись вперёд, подрезал сухожилия великолепному вороному коню Сезара и тот рухнул на землю, увлекая за собой хозяина.

Но и рухнув, Сезар не пожелал сдаться. Достав кинжал, атаковал двух, ближайших к нему гвардейцев. Прежде, чем налетевшие, как вороньё, наёмники, успели его повязать, он убил, как минимум, троих.

Прежде, чем Гаитэ довелось увидеть, как толпа расправится с Сезаром, кто-то, подкравшийся сзади, с силой ударил её по затылку, и она почти потеряла сознание от удара.

«Слава богу! – только и успела подумать. – Святые Духи! Пусть я умру до того, как попаду в руки этих варваров. Кто бы они не были, пощады ждать не придётся».

Но небо оказалось глухо к её молитвам. Сознание стало тотчас же проясняться. Сквозь звон от удара в голове слышались громкие крики, лязг железа. Шелестела трава под тяжёлыми шагами. Кто-то остановился совсем близко.

Гаитэ медленно подняла глаза.

Над ней стоял юноша, держа под уздцы громко фыркавшую лошадь.

Оставив лошадь, юноша приблизился. Опустившись на колено, внимательно разглядывал Гаитэ, не спеша убивать.

Выражение слепой ярости на его лице не внушало ей особой надежды на спасение.

– Вы узнаёте меня, миледи? – протянул он.

В ленивом голосе Гаитэ послышался лёгкий валькарийский акцент.

Она медленно покачала головой в знак отрицания.

– Не узнаёте? Прискорбно!

Схватив за руку, юноша резко рванул её, поднимая с колен на ноги, так сильно сжимая ей предплечье, что она вскрикнула.

– Я Микиэл Рейв, сударыня. Ваш единокровный брат.

– Микки? – недоверчиво протянула Гаитэ.

И в тот же момент поняла, что это действительно он.

Конечно, ведь никому вечно не бывает пять лет.