Так становятся звёздами

Сила всегда притягательна, а разрушительную силу люди вынуждены созерцать в разы чаща, чем созидательную. Возможно, причиной тому человеческая природа, несовершенство людского зрения, способного видеть лишь то, что угрожает и разрушает, а не то, что возвышает и облагораживает душу и существование.

Сезар был беспощаден и жесток, но на фоне других он смотрелся выигрышно. Стоило льву издать первый грозный рык, как вся эта стая паршивых гиен кинулась пресмыкаться, поджав хвосты. Гаитэ не оставляло желание вытереть руку, а лучше отмыть её с мылом от всех этих фальшивых, неискренних поцелуев, полных ненависти и лести.

Но она стояла, замерев, точно была не живой женщиной, а статуей, воплощающей власть Фальконэ.

Когда церемония завершилась, Сезар непринуждённо уселся на стул и вальяжно взмахнув рукой, небрежно бросил:

– Сезар Фальконэ отпускает вас!

Торговцы, сгибая спины, не глядя в глаза ни гостям, прибывшим к ним из Жютена, ни друг другу, торопливо спешили покинуть негостеприимную поляну.

Стражники, словно идолы, стояли на своих местах с каменными лицами, словно всё, чему они были свидетелями, их не коснулась. Флаги на пиках их копьях развевались на ветру. Пламя то удлиняло языки, то опускалась в металлических жаровнях.

Сезар выглядел свирепым и самоуверенным, но, стоя рядом с ним, Гаитэ не могла не заметить не только жёсткого блеска в чёрных глазах, но и то, как нервно двигался кадык на его гибкой, словно змея, шее; как видимо бился учащённый пульс, выдавая волнение, которое он столь искусно скрывал.

«Как не демонстрируй силу и бесчеловечность, ты всё же такой же, как и все другие люди – из плоти и крови. И тебе ведомы человеческие страхи и сомнения», – с грустной нежностью подумала она.

– Вы не присядете? – раздражённо бросил он, обращаясь к Гаитэ.

– Вам нервирует моё присутствие, Ваша Светлость? – насмешливо откликнулась она.

– Только когда вы дышите мне в затылок. Предпочитаю видеть ваше лицо, – довольно резко процедил он. – Садитесь, перекусите.

Гаитэ не стала провоцировать судьбу и послушно отошла от взвинченного до предела маршала. Но садиться не спешила, встав за стулом и положив ладони на высокую спинку.

– Если я откажусь, что вы сделаете? Макнёте в миску с жиром?

Сезар перевёл на неё тяжёлый взгляд:

– Вы не одобряете моего поведения?

– Это будет зависеть от того, какое действие оно возымеет завтра. Это и был ваш экономный план?

Сезар подобрался.