Так становятся звёздами

Гаитэ, увлечённая разговором сама не заметила, как перешла к простому, дружескому тону. Не часто ей удавалось с кем-то поговорить об этом, а когда случалось, люди либо благоговели, либо пугались, но Сезар проявлял лишь здоровый интерес и не более.

– Все мы со временем учимся ладить с худшей своею частью, – улыбнулся он.

Они шли мимо нежных голубых цветов, распустившихся среди других плевелов. Цветы были прелестны и, перехватив взгляд Гаитэ, Сезар стремительно наклонился, сорвал и протянул их ей. И тут же пожалел об этом.

Хрупкое равновесие, на мгновение восстановившиеся между ними, было нарушено этим жестом, пусть отдалённо, но романтическим.

А Гаитэ приняла решение избегать всякого намёка на нечто подобное.

– Прошу вас, возьмите! В благодарность за нашу приятную беседу, – со вздохом проговорим Сезар.

Гаитэ, поколебавшись, всё-таки приняла цветы из его рук.

– Кажется, карета уже миновала сложный участок дороги? Да и ветер слишком прохладный. Я хотела бы вернуться.

– Как пожелаете, сеньорита, – со вздохом кивнул Сезар.

– Если вы замерзли, я прикажу подать в карету жаровню.

– Это лишнее. Не стоит задерживаться из-за мелочей, – вежливо улыбнулась она.

Уже почти дойдя до своего возка, она обернулась, чтобы увидеть, как Сезар стоит и тоскливо смотрит ей вслед, а холодный ветер треплет его густые, чёрные волосы.

Гаитэ и в самом деле чувствовала себя замершей, словно бы душа её была стеклянной колбочкой, покрывшейся изнутри первым налётом инея. Удивительно неприятное чувство, какое бывает, когда подойдёшь к обрыву или к краю пропасти.

Щемит сердце, такая оторопь и страх перед высотой, что так и хочется сделать шаг вперёд, чтобы избавиться от всех ощущений разом.

Она так и сделала – шагнула, торопясь сжечь за собой мосты, отрезая себе путь к отступлению. Не потому ли она так поспешно уступила Торну, чтобы излечиться от подвешенного состояния, в котором пребывала с первого дня появления во императорском дворце?

Даже наедине с собой, мысленно, Гаитэ старательно избегала думать о том, что в обществе Сезара она чувствует себя комфортнее и естественнее, чем рядом с Торном.

Избегала с такой осторожностью, как если бы у воздуха, окружающего её в одиночестве, были уши, глаза или мысли.

Почему? Почему так происходит? Что с ней не так?

Торн – её наречённой и совсем недавно она познала в его объятиях наслаждение. Он был так нежен с нею.

Да, возможно, они поторопились, но ведь рано или поздно то, что случилось, всё равно должно было произойти.