Так становятся звёздами

Я знаю, в этой войне, на которую вы меня везёте, я не более, чем заложник. Мне в любой момент перережут горло, если что-то пойдёт не так. Поэтому вы не ослышались – нет. На все ваши лицемерные предложения иного ответа быть не может.

– Как жёстко и недипломатично, но вполне в духе вашего непримиримого семейства, – с расстановкой произнёс Сезар, не проявляя ни капли раздражения в ответ на её ледяную отповедь. – Вам я не враг. Пока. Будь на то моя воля, предпочёл бы избежать противостояния. Вы мне нравитесь. Сломать вас было бы жалко.

– А не ломать вы не умеете?

– Почему любую мою реплику вы используете как трамплин для следующей своей шпильки?

– Потому что хочу, чтобы вы обиделись и оставили меня, наконец, в покое.

На этот раз смех Сезара звучал искренне и жизнерадостно:

– Какая прелесть! Обиделся? Я могу представить себя оскорблённым, но обиженным, словно трёхлетний малыш? Нет, сеньорита, я не умею обижаться. А если меня оскорбляют, я не оставляю человека в покое – я ему мщу. Так что, если желаете избавиться от моего докучливого внимания, то вы выбрали неважную тактику, уверяю вас.

– Пока не одержите победы, не оставив камня на камне? Всё вокруг обратив в руины?

– Победы бывают разными. И не всегда взятые крепости разоряют и грабят, иногда, наоборот, ценят и берегут. Впрочем, тут многое зависит от ценности захваченного трофея.

– Вы всегда женщин сравниваете с трофеями? Надеюсь, хоть чучело из особо ценных экземпляров не делаете?

– Признаться, до сих пор подобной идеи мне в голову не приходило, – нехорошо улыбнулся он.

– Я не трофей и не крепость. И я не хочу бороться с вами. В отличие от вас, меня противостояние никогда не привлекало.

– А что привлекало?

Вопрос прозвучал так, будто Сезара и впрямь интересовал ответ. Гаитэ скользнула по нему удивлённым взглядом.

– О чём думают девушки, вроде вас, Гаитэ? О чём вы мечтаете, когда остаётесь в одиночестве? Чего хотите от жизни?

– Вы серьёзно об этом меня спрашиваете?

– Вполне.

– Сомневаюсь, что это вам может быть интересно, – пожала она плечами.

– А зря. Знаете, я ведь помню вас ещё маленькой девочкой? Вы были тем ещё бесёнком и интереса к богословию не испытывали ни малейшего. Из любопытства я навёл кое-какие справки…

– И что? – перебила Гаитэ.

– Узнал кое-что интересное. По слухам, вас определили в Храм, якобы, из-за того, что вы слышали голоса духов. Это правда?

Говорить на эту тему у неё не было ни малейшего желания.