Так становятся звёздами

Я не отдавал себе отчёта… ну же, милая? Возьми меня за руку!

Страх отступал, вслед за схлынувшей волной безумия, но его горький привкус его держался солью в горле.

Гаитэ не смогла заставить себя прикоснуться к руке Торна. Она поднялась самостоятельно, не сводя взгляда с тонкого, хоть и иначе, чем у Сезара, большеглазого, красивого лица будущего мужа. Словно взглядом пыталась удержать, не дать ему к себе приблизиться.

В сторону Сезара смотреть было ещё страшнее, но сделать это было необходимо.

– Святые духи! – простонала она.

– Что ты наделал, Торн? Ты убил его! – в отчаянии вцепилась она в плечо мужа, комкая рукав потемневшей от пота, рубашки.

– Так ему и надо. Он перешёл все границы, – голосу Торна не доставало уверенности.

Кристоф, опустившись на колено, приложил сначала ухо к разбитым губам Сезара, потом пальцы к тыльной стороне кисти, где тонкой нитью, но продолжался биться пульс.

– Успокойтесь, госпожа. Он дышит.

– Что за толпа?! Что тут творится? – прозвучал, как гром, голос императора, не нашедшего лучшего времени чтобы вернуться домой.

Гаитэ с трудом подавляла в себе желание втянуть голову в плечи и нырнуть в толпу стражников и служанок, наводнивших императорские покои. Но это было бы глупо и безрезультативно, от обличительного императорского взгляда её бы это точно не уберегло. Так что всё, на что её хватило, это стоять неподвижно, изо всех сил стараясь держать спину ровно, не сгибаться под гнётом тяжести обвинительных взглядов, обращённых к ней со всех сторон.

Бледный, с горящими глазами и каменным лицом, Алонсон медленно пошёл вперёд, продвигаясь вглубь комнаты.

Послышались быстрые, лёгкие, словно бы детские шаги и в палату белоснежным вихрем влетела Эффидель.

Влетела и замерла, прикрывая рот ладошкой. Глаза её наполнились ужасом при виде разбитого лица Сезара, находящегося в бессознательном состоянии, потом полыхнули гневом, обратившись в сторону Торна.

– Ты!.. – начала она, было, но смолкла под взглядом отца.

– Выйдите все вон, – негромким, но не допускающим возражения голосом, велел Алонсон.

– Ты, – кивнул он в сторону Кристофа, – ступай и немедленно приведи моего личного врача. Вы ещё здесь? – повысил он голос.

Всех словно вихрем сдуло. Сразу стало просторней и словно темней, будто каждый из присутствующих светился собственным светом и без него одним лучиком стало меньше.

Эффидель бросилась к Сезару, глотая слёзы, укладывая его голову к себе на колени и гладя по волосам.

– О вас далеко шла громкая слова, леди Рэйв.