Так становятся звёздами

– Подавать буду сам, – пообещал он.

Гаитэ не знала, как себя вести. Больше всего на свете ей хотелось сбежать, но самое грустное – какая-то часть её была не прочь здесь остаться и это заставляло злиться на саму себя.

– Я не голодна, – отрезала она. – Благодарю за приглашение, но, пожалуй, лучше вернусь к себе. Будущему императору, – с иронией заметила она, – не пристало прислуживать.

– А раз я император, так и не смей мне перечить! – резко произнёс Сезар.

Удивлённая такой вспышкой Гаитэ молча воззрилась на младшего из Фальконэ.

Сам поняв, что перегнул палку, он деланно засмеялся, пытаясь обратить всё в шутку:

– Прошу вас сесть, сеньорита.

– Если так звучат ваши просьбы, боюсь даже представить, какого это – выслушивать ваши приказы.

Гаитэ и не подумала выполнять то, что от неё требовали. По-птичьи резкое и тонкое лицо Сезара потемнело от гнева, но тон его оставался деланно легкомысленным:

– Боитесь растолстеть до свадьбы и огорчить моего брата? Уверяю вас, для него одинаково привлекательным как толстушки, так и такие большеглазые тонкие феи, вроде вы.

– Вы оскорбляете меня при каждой встрече вряд ли случайно?

– Оскорбляю? О чём вы?

– Да бросьте! Вы далеко не такой солдафон, каким пытаетесь выглядеть. Значит, говорите гадости осознанно. Но дело не в этом. Если вас это развлекает, я могу и потерпеть, но мне представляется, для нас обоих будет лучше, если вы сразу изложите: зачем я всё-таки здесь?

– Вы не допускаете возможности того, что мне просто приятно ваше общество?

– Нет.

– А зря, – пожал он плечами, сам усаживаясь за стол. – Мне не очень приятно сидеть в присутствие дамы, но вы же не оставляете мне выбора? Я весь день не ел, голоден, как волк, и откладывать приём пищи больше не намерен.

– О! Если всё дело в этом, рада пожелать приятного аппетита.

– Благодарю, – с приятной улыбкой кивнул Сезар.

Разломив утку прямо руками, он принялся есть её с жадностью, какой вряд ли ожидаешь увидеть у аристократа.

Сезар ел, нарочито активно двигая челюстью, а Гаитэ продолжала стоять посредине комнаты, не сводя с него глаз. Она тоже делала это нарочно, не рассчитывая, впрочем, что как-то подействует. Но, к её удивлению, подействовало. Сезар занервничал.

Проявлялось эта нервозностью в движениях и в волчьем, остром взгляде.