Так становятся звёздами

Гаитэ отвернулась:

– Это ещё не решено, – глухо сказала она.

– Как это понимать? – сверкнул глазами Торн

– Разве твой отец не отсылает меня вместе с Сезаром в Рейвдэйл? А ведь там может случиться что угодно.

– Отсылает в Рейвдэйл? С Сезаром?

Торн выглядел удивлённым, даже обескураженным.

– Ты не знал?

– Откуда? О, нет! Они не посмеют так со мной поступить! – вспылил Торн.

– Боюсь, что тут ты ошибаешься – уже посмели. Мне недвусмысленно дали понять, что честь войти в вашу семью мне только надлежит заслужить.

– Исполняя роль заложницы Сезара?!

– Не кричи на меня. Это не я придумала.

– Я не… – Торн стих, сумев совладать с охватившей его яростью. – Я кричу не на тебя. Сама мысль о том, что ты окажешься во власти моего часто весьма далёкого от сдержанности и уравновешенности, брата, мне претит.

В сердце Гаитэ, против её воли, оживала надежда. В конце концов, всем известно, что старший сын был любимчиком императора? Вдруг Торну удастся повлиять на решение отца? Или, хотя бы, отправиться вместе с ними?

Тем временем кортеж добрался до императорского дворца.

– Проклятые короли! Из-за вас Духи наслали на город потоп! Из-за вас мы все обречены на гибель! – раздались выкрики из толпы.

Не говоря ни слова, Торн вытащил из ножен меч. Клинок тускло блеснул в сером, призрачном свете дождливых сумерек. Этого оказалось достаточным, чтобы те, кто стояли ближе всего к проходу, в спешке натыкаясь друг на друга, отошли.

Гаитэ было страшно. И непривычно. До сих пор ей никогда не приходилось бояться обычных людей или их ненависти.

Но меч и стража оказались убедительней кипевшего в их венах гнева. Гаитэ и Торн беспрепятственно дошли до ворот и, когда сняли засовы, просочились внутрь.

Звуки шагов гулко разносились по дворцу, особенно когда шагал Торн стуча каблуками.

– Отец дома? – поинтересовался он у одного из стражников.

– Его Величество ещё не возвращались из Собрания. Обещали быть к ужину.

– Ясно. Ты! – ткнул Торн пальцем в сторону ценного приобретения Гаитэ. – Следуй за нами.

Не успели они войти в комнату, как Гаитэ поспешила занять место у камина. Она замёрзла и, несмотря на плащ, промокла.

Кристоф Кастанэ остановившись на середине комнаты, выглядел не слишком дружелюбно. Он стал ещё менее дружелюбным, когда кончик меча Торна, поднявшись, упёрся ему в горло.