Так становятся звёздами

И, чтобы у судьи не возникало лишних вопросов, бросила ему небольшой кошель с монетами – всю наличность, что имелась у неё с собой.

– Садитесь на козлах, позади кареты, – велела она спасённому проходимцу. – Впрочем, если предпочтёте сбежать, дело ваше.

– Я не нарушу данного слова, Ваша Светлость, – отвесил поклон мужчина.

Толпа, поняв, что представление отменяется, довольно быстро разошлась. Продолжающий лить дождь не способствовал прогулкам.

Гаитэ опустила кожаные занавески и собралась, было, облегчённо откинуться на спинку, как взгляд её наткнулся на закутанную в плащ, с опущенным на лицо с капюшоном, фигуру.

Не успела она испуганно ойкнуть, как затянутая рукой перчатка взметнулась вперёд, но не зажала ей рот, в всего лишь приложила к губам палец.

– Тс-с! Тихо!

Мужчина рывком сорвал с головы капюшон. Блеснули в полумраке тигриные глаза, сейчас показавшиеся Гаитэ совсем тёмными:

– Торн? О! Святые Духи! Как ты меня напугал!

Он гортанно засмеялся. Ровные белые зубы сверкнули между губами, как плотоядный жемчуг.

– Что ты здесь делаешь? – недовольно фыркнула Гаитэ.

Улыбка ещё продолжала играть на губах Торна, в то время как взгляд сделался серьёзен.

– Слежу за тобой, дорогая невестушка.

Гаитэ смотрела на него, чувствуя, как сердце горячими толчками колотится в груди.

– Зачем?

Где-то вдалеке прозвучал колокол. Порыв ветра сотряс карету, захлопав занавесками. Не отдавая отчёта, Гаитэ инстинктивно испуганно схватилась за руку Торна и в тот же миг, словно подхваченный этим залётным вихрем, Торн сорвался с места, пересев на скамью к ней, вцепившись ей в плечи.

– Чтобы ты не наделала глупостей, конечно. И, как думается, не зря. Зачем тебе вдруг потребовался этот жалкий срамник?

– Я пожалела его. По опыту знаю, что людям свойственно наговаривать друг на друга напраслину, а казнь слишком жестока, и…

– К черту его! Мне плевать, жив он или мёртв.

Он обнял её, прижимая к себе. Гаитэ не понимала, что происходит и почему Торн делает то, что делает. Но думать о причинах его действий у неё, по правде говоря, не было желания.

В раскачивающемся, туманном, холодном мире так приятно было оказаться в тёплых, сильных, надёжных руках.

«Ему нельзя верить. Никому нельзя верить», – с горечью напомнила себе Гаитэ.

Взгляд Торна тёмен и глубок.

– В городе наводнение, – промолвил он. – Погибло несколько пьяных нищих и несколько пьяных шлюх, не успевших вовремя подняться на возвышенность. Теперь горожане долдонят о каре божьей, повсюду вспыхивают беспорядки.