Мираж для Белого Сокола (дилогия)

Понятное дело, что все соседи парня считали Ориен его любовницей и распутной девкой. Но ее подобные слухи совсем не волновали. На самом деле она была рада, что люди придумали оправдание ее ночным приходам. И никто из них даже в самых смелых фантазиях не предполагал, что Ори использует квартиру друга только для того, чтобы переодеться и, выбравшись через окно, отправиться летать по окрестностям ночного Эргона.

***

Это утро для всего ведомства правопорядка началось затемно. Но особенно досталось сотрудникам архива, которые спешно разыскивали для своего грозного начальника материалы ограбления двухгодичной давности.

Вот эта новость заставила Литара разозлиться по-настоящему. Он тут же вызвал к себе старшего смотрителя того самого каторжного поселения и долго выяснял подробности смерти девушки.

— Так там по ночам много всяких голодных тварей гуляет, — пытался оправдаться высокий плотный мужчина, который под взглядом главы департамента правопорядка Карилии будто бы становился меньше. — Тел никогда не находят. Только… э… фрагменты.

— И что, были эти фрагменты?

Ледяной голос Литара звучал так, что стражнику, двадцать лет работающему с каторжниками, стало по-настоящему страшно.

— Были, — честно ответил он. — Обрывки одежды… кровь…

— И вы посчитали, что этого достаточно, чтобы объявить человека мертвым. А вдруг она просто сбежала?

— Исключено, — самоуверенно заявил стражник. — Оттуда невозможно сбежать. Магический купол не пропустит…

— Пропустил, — до жути спокойно сказал принц, и внутри у его собеседника все похолодело.

Повисла пауза, но старший смотритель каторжного поселения не сомневался, что она — всего лишь затишье перед неминуемой бурей.

— Ладно, — бросил Литар, о чем-то напряженно раздумывая. — Даю вам сутки, чтобы выяснить все подробности того, что предшествовало побегу Ориен Терроно. Жду с отчетом утром. Свободны.

Из его кабинета смотритель просто вылетел и тут же понесся к ближайшей портальной комнате, через которую попал во дворец меньше получаса назад. Сейчас он прекрасно понимал, что предстоит сделать невозможное, но был настроен очень решительно.