Секреты покинутого города

Лошади беспокойно били копытами по мостовой, отказывались ехать и старательно избегали наступать в белую пелену. Собаки тоже волновались — протяжно выли, разливая тоскливую мелодию над поселением. Странная погода и неожиданно наступившая не к часу ночь поторопила людей по домам. Они закрывали плотно ставни и впервые навешивали огромные замки на двери... Наутро, когда туман рассеялся и солнечные лучи лизнули крыши домов, звенящую тишину над городом нарушал тихий плач детей, что испуганно прижимались к материнским юбкам.

На профессора посыпались вопросы, стоило ему начать рассказывать подробности, как воображение вытолкнуло меня в знакомую картину над камином. Воины отчаянно рубились с жуткими монстрами. Сражающиеся то покрывались белесой плотной дымкой, то становились яркими, красными от крови врагов…

— Стефани Марф! — Окрик вернул в класс, мистер Стоун на мгновение задержал на мне взгляд своих глаз-углей.

Когда ректор убедился, что я его слушаю, продолжил.

— С тех самых пор запрещено выходить на улицу, когда видимость из-за осадков сгущается. Это важное правило безопасности для жителей Стольма! — Складывалось впечатление, что Стоун рассказывал эту историю исключительно для меня.

Я выпалила:

— Что не так с туманом?

Профессор хмуро посмотрел на меня, и тут что-то зашумело в голове, словно Стоун одновременно говорил две разные вещи. Я силой сжала висок. Раздвоение усилилось, но я постаралась сконцентрироваться на одном из его голосов.

— Повторяю для тех, кто отсутствовал в классе. В шахте скапливаются ядовитые пары, они поднимаются на поверхность, и на город оседает опасный туман. Сейчас ученые контролируют скопление паров благодаря специальным датчикам и фильтрам, но раньше люди не обладали необходимыми знаниями, поэтому произошла трагедия. Последствия обросли интересными слухами и легендами. Кстати, городские истории подробно изложены в книгах, что хранятся исключительно в Стольмовской библиотеке.

— Да, — выдавила я. От неожиданной близости Стоуна сердце подпрыгнуло к самому горлу.

Я даже могла почувствовать легкий парфюм. Преподаватель выглядел не старше тридцати пяти лет, но седина и грусть в глазах создавали впечатление, что все тяготы мира лежали на его плечах.