Жемчужина императора

Обернувшись, принц глубоко поклонился — сегодня благосклонность богов была нужна ему, как никогда ранее — и, всё ещё ощущая аромат благовоний, направился во дворец.

Праздник весны в столице всегда отмечали пышно. Сотни слуг сновали по залам дворца, отовсюду лились звуки музыки и мужские голоса возносили хвалу императору.

Тенью скользя по безлюдным проходам, Нианзу не видел, но точно знал, что рисовое вино льётся рекой, а при волнующем свете свечей для отца прямо сейчас маняще танцуют наложницы.

Также принц знал время смены караула в императорском крыле и то, что из крошечного сада у восточной стены дворца есть проход прямо в бывшие покои императрицы.

В солнечные дни Нианзу с матерью любовались орхидеями и пили серебряный чай с озера Сиху в этом саду.

С самого рождения юношу не баловали вниманием — иногда казалось, что только императрица помнила о его существовании. Пусть она и не была прилежной матерью, но по-своему любила сына, пока не угасла от оспы.

Снег сверкающим покровом припорошил растения, мимо которых проходил принц.

Широкие рукава его дамастового шеньи покачивались на ветру, сбивая с гордых хризантем снежинки.

Уже стоя перед заветной дверью, юноша с замиранием сердца думал о том, что его за ней ждёт. Молва о воинственности сирен ходила по всему свету — принц не был глупцом и понимал, что шансы остаться в живых у него невысоки, но… ему хватило одного взгляда на прекрасное существо, чтобы стать его рабом навеки.

Со смесью тревоги и любопытства принц вошёл в залитые лунным светом покои.

Блики воды танцевали по потолку и стенам, пока Нианзу стоял у прикрытой двери и созерцал самое удивительное, что когда-либо встречал.

И чем больше он смотрел, тем больше убеждался в том, что существо в бассейне не было похоже на изображение сирен с папирусов и набросков моряков с навигационных карт.

Аквамариновые глаза смотрели на принца внимательно, даже пытливо. В них было удивление и немой вопрос, а ещё любопытство — то же самое, что и в карих глазах юноши.

Ни капли страха.

Описывая сирен, моряки писали о чешуйчатой коже с голубоватым оттенком, об острых плавниках и волосах, напоминающих ядовитые водоросли. Вместо зубов у них был полон рот смертоносных клыков, а отсутствие зрачков в ониксовых глазах и гипнотизирующая песнь сводили с ума.

В последние десятилетия никто не видел сирен — поговаривали, в результате многовековой вражды их почти изничтожили кракены.