Наследие белого дракона

– Мне нужна реликвия, – вновь повторил Кайонел, сжимая свои пальцы на моем предплечье, словно боясь, что я снова исчезну, и Драмия нас разделит. – Отдайте мне её, и я больше никогда не потревожу вас. Никто из императорской семьи не узнает о вашем существовании. Клянусь Праотцом.

– Какая глупость – врать тысячелетней старухе, – хихикнула Драмия, щёлкая тонкими пальцами, на которых к этому моменту почти не осталось ногтей – она отгрызла их едва ли не под корень.В глубине её тусклых, затянутых пеплом глаз загорелась последняя искорка, и они приобрели оранжевый оттенок.

Огонёк за мутным стеклом.

Глава 28. Даруй кровь свою – и узришь кровь свою

Я и моргнуть не успела, как за спиной Драмии нарисовался ветхий домишка. Он был укрыт свисающими ветками иссохших деревьев, как одеялом. Подле него, по бокам, образовалась застывшая жижа той зелёной гнили, что сочилась из деревьев, но запаха совсем не было.

– Как он тут появился? – спросила я, рассматривая жилище драконицы.

Что она жила здесь – сомнений не было. Дом был таким же странным, как и она сама. Казалось, поднимись ветер – и они свалятся оба. И покосившийся домик, и тонкая старуха.

– Он всегда был здесь.

Вопросы роились в моей голове, как стая насекомых. Плевать. Нужно просто переждать эту встречу.

– Скрасите дни старухи, детки? – спросила драконица, собирая перед нами дверную занавеску. По всей видимости, она совсем не боялась лесных хищников, раз не обзавелась крепкой дверью.

Возможно, потому что хорошо знала, что самое опасное существо во всей округе – это она сама.

– Дни? Мы не планировали задержаться так надолго…

– Мирра, – оборвал Кайонел, одновременно с этим положив ладонь на моё плечо и покачав головой. Опять.

– Ты захочешь остаться и дольше, – старуха хихикнула, шаркая к шаткому деревянному столу посреди комнаты. Платье волочилось за ней вместе с длинными волосами, совсем потеряв свой вид: тосковало по молодой девушке, на чьем теле было ещё несколько минут назад.

У ножки стола располагался низенький комод, погребенный под ворохом тряпья. Присыпанным то ли порошком из трав, рассыпанных старухой, то ли пылью.

О, а пыли здесь было достаточно. Зеленоватая, совсем как гниль снаружи, такого же глубокого насыщенного цвета, она собиралась на столе, на скрипучих досках пола и даже оседала полупрозрачным слоем на бумажках, раскиданных по всему дому.