Следствие по делу друга

Но деньги обладали каким-то странным свойством – даже при подпольном существовании они разлетались, неизвестно куда. Раньше о них не думали, а теперь их не хватало. Приключения ушли на второй план. На первом месте оказались деньги. Но никто про это не говорил вслух. Каждый думал об этом, но молчал.

– Поздно, – подосадовал Зверь. – Поздно мы хватились. Я давно замечал, что за нами следят. Оборзели чересчур. Жадность фраера сгубила. Присосались – не оторвёшь…

Ещё жгучей становилась досада оттого, что винить и проклинать, кроме самих себя, было некого.

Ругали ментов, изощряясь в красноречии. Риходя с занятий, первым делом бежали к почтовым ящикам, боясь наткнуться на бланк повестки. От вида зашедшего во двор незнакомца чувствовали, как ёкало сердце и, в самом деле, быстро падало в пятки.

В конце осенних каникул выпал первый снег. Четвёрка собралась в сарайчике Шурика. На фанерной стенке теперь поперёк надписей по-английски корявым почерком Зверя было написано: «amore more ore re». Зверь объяснил, что на древнеримском языке это означает: «а пошли все на хрен».

Шурик вынул две бутылки вина, купленных в магазине. Все бутылки ликёра «Роза», добытые из вагона в последних приключениях, давно были похоронены в огородной глубокой яме.

– Выпьем за Костика, чтобы меньше дали, – грустно сказал Витька Зверев.

Шурик разлил вино в два залапанных стакана, протянул их Серёге и Агафону. Серёга замотал головой, отказываясь. Зверь строго сказал: «Пей!» – и Серёга выпил. Агафон отказался – но его и не упрашивали.

Валерка Агафонов до омерзения насмотревшись на своего «родного алкаша-папашу», на дух не переваривал спиртного. С этим все свыклись и с уговорами не приставали.

Сегодня должны были судить Костика. По слухам, что дошли до ребят, на него «навесили» тридцать тысяч наворованного имущества, то есть – причинённого ущерба. Кому причинён ущерб – четвёрка никак не могла взять в толк: как будто Костик чью-то квартиру обворовал. Точнее, не один Костя, а все они вместе.

Тридцать тысяч… Такая сумма звучала внушительно и мрачно. Неужели, это они столько, и когда успели-то…

Сидели тихо, не разговаривали. Зверь листал валявшийся на нарах растрёпанный альманах «Мир приключений».

– Вот, – сказал он, – такие люди, как Костик, в другое время героями становились…

– А стал преступником, – вздыхая, сказал Агафон.

– Во-во! – добавил Серёга, – Мы остались чистенькими, а он, выходит – вор.

– Ещё неизвестно, чем закончится.