Арина. Путь в преисподнюю

Зачем упрямишься? — поддел его плечом владыка.

— Хочешь на чистоту? — довольно серьезно поинтересовался Аббадон.

— Выкладывай, — хмыкнул Люций.

— Нравится она мне. Это да. Но мне не нравится род ее деятельности и ее одеяние. Я ж ее от ревности придушу, а ты мне потом голову снесешь за это, — довольно грустно поведал демон.

— Снесу, — подтвердил владыка. — Так ты обуздай ревность свою. Подумаешь, голой ходит, да мужские души до исступления доводит.

— Попробую, — усмехнулся помощник.

— Вот об этом я как-то не подумал! — рассмеялся Люций.

— Вот и обдумай такую ситуацию, — довольно покачал головой Аббадон. — А пока думаешь, поведай мне, отчего мы не к тебе идем?

— Тут у меня случилось кое-что, — хмуро начал владыка и пока они шли до дома помощника, вкратце обрисовал ему ситуацию с Ариной.

— Дела! — задумчиво протянул тот. — Неужто она к тебе прислана? Иначе, думаю, не оказалась бы на той лавочке, а сидела бы под окнами Адама.

— Не хотелось бы, — хмуро пробурчал Люций.

— И кто тогда блудниц мучить будет? — шутливо спросил он. — Ты с этой девицей, я с Аграт, Бальтазар давно уже со своей Барбело. Что делать-то будем?

— Вот об этом я меньше всего печалюсь, друг мой. Асмодей с радостью нас заменит, — усмехнулся владыка.

— Этот да, — хмыкнул Абаддон. — Этому вообще без разницы: африканки, азиатки, не до конца преобразившиеся мужчины.

Разговаривая и смеясь, они дошли до дома помощника, поднялись к нему в спальню, где их уже ожидали темнокожие блудницы, которых привела Аграт и терпеливо дожидалась демонов.

— Вот, как и обещала, — промурлыкала она, когда эти двое вошли в комнату. — Лучшие из лучших.

Рассматривая стройных, знойных африканских голых красоток, с опаской подглядывающих на двух демонов, оба одобрительно усмехнулись и синхронно кивнули.

— Угодила! — облизнулся Люций и пошел провожать демоницу.

— Ой, владыка, — шутливо всплеснула руками демоница. — Боюсь не сдюжить твоего темперамента, — и, приблизив свое личико к уху Люция, прошептала: — Да и Аббадон мне дюже нравится. — Развернувшись, ушла, громко цокая изящными копытцами, покачивая призывно упругими бедрами.