Арина. Путь в преисподнюю

Демон был слишком ревнив, а эта искусительница не только смотрела за душами блудниц, она наказывала похотливых мужчин, доводя их души день за днем до исступления не только своим внешним видом, но и сладкими речами, мурлыкающе шепча на ухо каждому грешнику, что она готова сделать с ним. Некоторые, более слабые души, практически теряли рассудок от дьявольского желания, которому не давался выход.

Да и, честно сказать, ему очень не нравилось ее одеяние, точнее полное отсутствие оного.

— Ну иногда же можно отступить от своих правил, милый, — продолжала томно мурлыкать Аграт.

— Не сегодня, дорогая, — сопротивлялся из последних сил Аббадон, и привел контраргумент: — Ты же видишь, что я с владыкой.

Аграт усмехнулась и покачала головой. Как бы не был красив ее повелитель, но зная его изощренный нрав, она ни за что не готова была провести с ним хоть пару минут в одной койке. Да он и никогда не предлагал этого ей.

— Умеешь ты уговаривать, Аббадон, — вернувшись в свое кресло и, закинув стройные ноги на стол, призывно показывая свои прелести, проговорила демоница.

— Ну тебя! — рассмеялся Люций, до этого довольно наблюдавший за неудавшимся обольщением помощника. — Пошли на африканок посмотрим. Много их?

— Из стоящих я бы выделила десяток всего, — почтительно ответила она.

— Всего десять? — недовольно протянул владыка.

— Ну сколько есть, — покачала головой Аграт.

— Хорошо, — вздохнул Люций. — Приведи их в покои к Аббадону.

Демон хоть и удивился тому, что владыка не отдал приказ отправить блудниц к нему, но виду не показал. Обычно они вдвоем развлекались у Люция, так как его хоромы ни шли ни в какое сравнение со скромной спальней Аббадона. Она была меньше раза в два, но все равно вполне могла уместить и двух демонов и с десяток блудливых грешниц.

— Будет сделано! — шутливо отрапортовала Аграт и призывно подмигнула Аббадону.

Выйдя от нее, Люций не удержался и со смехом поинтересовался у друга:

— Отчего же ты, приятель, не ответишь никак на ее предложения? Она уже из кожи вон лезет, а ты все ни в какую.

— Не хочу, — равнодушно пожал плечами тот.

— Вот только мне не надо рассказывать про твое “не хочу”. Я же чувствую твое вожделение.