Боги (не) любят

Дух встретил свою помощницу ехидной улыбкой:

— Что-то ты долго! Неужели так сложно было накинуть кабалу подчиненности? Или твоя красавица оказалась настолько юркой, что тебе пришлось за ней побегать?

— В смысле? — не поняла его намеков девушка. Она с интересом рассматривала новую внешность лесовика, которую он обрел после слияния.

— Ну, — нахмурился лесовик, пытаясь пробиться в ее сознание, — ты хотя бы надела на нее ошейник или лассо? Чем ты ее заарканила?

— Ничего я на нее не цепляла! — возмутилась попаданка.

— Она хотела остаться свободной...

— Странно, — проворчал Хранитель, скорее констатируя факт провала попытки ментального сканирования, чем отвечая на выпад девушки, но, очнувшись от неудачи, все же ответил на ее эскападу, — я же призвал только тварей, что должны были погибнуть в ближайшее время, и поставил ментальную установку: стать подчиненным выбранному человеку.

— Все-то у тебя через принуждение...— покачала головой землянка и оглянулась, чтобы посмотреть, как возвращаются в реальность ее новые сородичи.

Краем глаза девушка заметила, что лесовик провел рукой над головой, затем судорожно зашарил по макушке, как будто пытался что-то найти. Теперь настал ее черед усмехаться. — А ты в курсе, что у тебя рога пропали? Да и вообще теперь ты больше на парня похож — не такой слащавый и лакированный.

— Что? — взревел Дух и, вызвав зеркало наподобие созданного в чертогах Ириной, с ужасом уставился на свое отражение.

Божественного символа власти, что усиливал его и без того неслабые способности, не было.

К тому же, если троих местных он чувствовал и без своего атрибута, то несносная иномирянка не считывалась абсолютно, как будто и не приходила на Летхе. Это взбесило его даже больше, чем частичная потеря возможностей.

Его рев заставил встрепенуться всех обращенных на поляне. Парни, чуть не подпрыгнув, стали озираться в поисках опасности, а поселянка с перепугу обернулась в худую, вернее поджарую, молоденькую самочку барса и, прижав уши, притаилась, спрятавшись в высокой траве.

Ирина тоже воззрилась на него с интересом...

А перед зеркалом крутился щуплый и худой паренек лет семнадцати. На его лице то проявлялись, то исчезали темные полосы, как будто сквозь черты человека старался прорваться облик зверя.

Его волосы тоже изменились. Вместо длинной белоснежной гривы, которая раньше струилась по спине до самой талии, теперь короткие пепельные пряди волос падали на лицо, постоянно мешая ему.

Юноша имел неплохо развитые плечи и узкие бедра.