Эшелон сумрака

- У вас, милорд, была только кровь, - врач положил окрасившуюся в красный ткань на столик рядом, - только кровавые слёзы, без примеси обычных.

Оушен хмыкнул.

- Лу очень любит реветь, - слова, заставившие мои губы задрожать, - чаще всего, не имея весомого повода.

От жалости ли? Мне даже на секунду показалось, что это была злость.

- Вы же повод для своей подлости нашли, - вырвалось у меня.

Я вмиг поняла, что мне совершенно нечего бояться. Его власть уже была на моих плечах – он мог ею воспользоваться в любой момент.

- Подлости? – ледяная усмешка, - винишь меня? Так откровенно?

Я сжала губы и почувствовала ещё одну каплю, застывшую в уголке глаза.

- Впрочем, будь по-твоему, Лу. Ты всё равно останешься со мной навсегда, - мужчина подобрел резко, словно не было его злости секундой ранее, - я и ранее отслеживал в тебе грубые замашки, но сейчас… можешь хоть вечность кричать на меня и выплёскивать злость, - его одежды зашуршали – он подался вперёд, - ты всё видела намного лучше меня, Луана. Каково было осознавать мою к тебе любовь тогда, когда я пытался иронично отшутиться у себя в голове?

Резкая боль в груди.

Было ли мне сейчас хорошо от его любви? Да я променяла бы её на утро в последнем вагоне. Да даже на промозглый холодный вечер под палкой в тёмном сарае за домом, под громкими словами того, кто даже избивая в кровь, бил не так сильно, как хозяин Эшелона Сумрака одними словами сейчас.

- А я смеялся над твоей глупостью, Лу. Холодно и язвительно, - продолжил он, - готова смеяться в ответ?

Дрожащие руки уместили на моём лице холодную мокрую ткань.

- Ты сказал мне, что я вечно буду подле тебя, - выдохнула я, - к чему мне смеяться над собой же? Я могу это сделать лишь раз – сейчас. Когда ты понял, что ненавидишь себя сильнее кого бы то ни было.

Секунда. Разрывающая тишина. Мне казалось, что сейчас он подойдёт ко мне ровными злыми шагами, замахнётся и вонзит лежащий на столике нож, остановив то, чему только следовало начаться.

Однако он резко встал, почти отшвырнув от себя кресло, на котором сидел, шумно и с яростью выдохнул, словно желая что-то сказать, а после вышел в спальню, громыхнув тяжёлой дверью.

- Вы начали слишком много говорить, госпожа, - осуждающе произнёс врач, - вспомните с кем вы имеете дело. Даже ваша жертва не убережёт вас от его гнева.

Ничто не убережёт меня от его гнева – молча поняла я.