Эшелон сумрака

Его губы медленно растянулись в ухмылке, будто надсмехаясь надо мной.

- Интересный… факт, - смеясь, произнёс он и открыл мне уже которую дверь, - боюсь спросить тебя, как появляются дети.

Щёки опалило стыдом.

- Простите, но такого я вам не смогу рассказать, - тут я вспомнила, - но вы можете спросить у господина Арзта!

Я закивала под его очередным смешком.

- Но… - я нахмурилась, - вы же сами рассказывали, что у вас с вашей женой должен был появиться ребенок…

Его щека дернулась, а глаза стали будто прозрачными.

- Ты права, Лу, - кивнул он мрачно, - ты как всегда права.

Его слова были холодными и странными, из-за чего я решила промолчать, как это делал он всю дорогу до столовой. Туда мы вошли по-разному: я с радостью, что буду есть вкусную и простую еду, а Оушен… с холодом и злостью в глазах. Столик он занял тот, за которым сидел, когда приходил раньше, потому садиться я не стала, придумав, как мне казалось, хорошее решение:

- Я могу принести…

- Сядь, - совсем не мягко произнёс он, поймав на себе только мой насупленный взгляд и тот хмурый, что скосил на него Джеки.

Я попыталась улыбнуться подошедшему к нам парню, отчего лорд сперва поднял бровь в мою сторону, а потом, не дав сказать никому и слова, ледяным тоном произнёс:

- Позови второго, - очень тяжелый и страшный взгляд на отшатнувшегося Джеки, - и не смотри сюда больше.

Он вернул более спокойное внимание мне.

- Визит сюда был грубой ошибкой, - колючие зелёные глаза застыли на мне.

- Чем он вас прогневал? – неуверенно спросила я.

Оушен молчал. Только смотрел на меня в упор и не говорил ни слова.

- Существует некоторая аксиома, Лу. Закономерность, если можно её так назвать, - он откинулся на спинку стула и смахнул с плеча прядь волос, - тот, кто производит впечатление лгуна – лгун.

Он усмехнулся.

- А есть определенная категория людей, которых просто невозможно не обидеть, Лу. Глядя на такого человека, - он прошёлся взглядом по моему лицу, - удивительным образом появляются не просто плохие мысли. Кошмарные. Кощунственные и баснословно безнравственные.

Усмешка стала довольной.