Снежный король

— Представляешь, мне недавно снился кот, очень похожий на тебя, а потом он превратился в человека.

Барс заинтересованно муркнул, как будто поддерживая диалог.

— У тебя глаза такие умные. Ты из цирка сбежал? Поэтому людей не боишься? — Пана продолжила гладить снежного кота, с удивлением отмечая, что он как будто с каждой минутой становится все более здоровым. Вот уже и царапина на боку, видневшаяся красной полоской, исчезла, словно и не было. Барс на ее вопрос неожиданно кашлянул и прикрыл морду лапой.

— Ты надо мной смеешься, что ли? — возмутилась Пана, потянув кота за ухо. То, которое осталось целым. Хотя и второе уже не выглядело таким поврежденным. Барс мотал головой с самым честным видом. Он смеется? Быть такого не может.

Пана и не заметила, как оказалась опрокинутой на спину мурлыкающим барсом, лижущим ей шею и за ухом. Она смеялась от щекотки, отпихивая морду зверя. Шершавый язык прошелся по ее лицу, заставляя зажмуриться. Как во сне. Пана закрыла глаза, а когда распахнула, увидела лицо Андрея, совсем близко.

— Ты мне опять снишься? — проговорила она, неверяще касаясь его щеки.

— А тебе нравится этот сон? — спросил Андрей, почти касаясь ее губ своими, обжигая горячим дыханием. Он был без одежды, с растрепанными волосами и глазами, отливающими весенней зеленью. Такой нереальный, но такой близкий и родной.

— Определенно, — прошептала Пана, притягивая его к себе. Поцелуй получился с привкусом шампанского и мороза.

А потом часы с кукушкой пробили полночь.

— Ку-ку! Ку-ку! — надрывалась механическая птичка.

— Новый год наступил, — прошептала Пана удивленно.

— С Новым годом, счастье мое, — так же шепотом ответил Андрей.

И они поцеловались еще раз. Потом, когда-нибудь утром, в следующем году, наступит время вопросов и ответов. Пана узнает о мире оборотней и о том, что ее сосед, хотя уже не просто сосед, а возлюбленный, является представителем редкого вида снежных барсов.

С Новым годом! С Новым счастьем!

* * *

Портус ловко поймал амура, как гуся, за белоснежные крылья.

— Стоять!

— Это мое! Мое! — возмущался амур, трепыхаясь в крепком захвате. Представитель этого вида нечисти был небольшого размера, с того же гуся.