Крепкий орешек для ректора

— Я услышала голоса в малой гостиной и решила спросить, не хотите ли вы чаю? Сегодня такая холодная погода, — опускаю взор на пушистый ковер под ногами и приседаю в реверансе.

— Мы уже позавтракали. — Мачеха продолжает сверлить меня пытливым взглядом.

— Тогда я пойду? Мне еще надо Марии помочь, — натягиваю заискивающую улыбку на лицо. Только бы получилось ее провести.

— Иди…

Разворачиваюсь и уже готова бежать на кухню, как на плечо ложится холодная ладонь.

— Нет, подожди. К нам должен прийти корнесс Скайер Айш.

Я хочу, чтобы ты приготовила закуски и обслужила нас.

Медленно оборачиваюсь. Мачеха улыбается, да так плотоядно, что все мои силы уходят на то, чтобы не показать настоящее к ней отношение. Я не прислуга в этом доме! До неприятных ощущений растягиваю губы.

— Конечно, — снова чуть присаживаюсь.

По дому разносится звон колокольчика входной двери.

— О, — вскрикивает Матильда и ее брови подскакивают вверх, — а корнесс пунктуален! Наверняка использовал телепорт!

Тут мачеха больно дергает за плечо:

— Только помни, что влезать в разговор…

— Запрещено, — повторяю я правило, которое в меня вдалбливали последние три года.

— Я помню про заклятие, матушка, — последнее выдавливаю через силу.

Стоило мне ребенком пожаловаться отцу на Матильду, как я сваливалась с сильнейшей болезнью. Горло и язык опухали. Я задыхалась и несколько раз даже чуть не умерла.

Прошло много времени, прежде чем я приноровилась к заклинанию, и мы относительно мирно существовали в моем теле.

Я знала пределы его возможностей и проверять больше не была намерена. Проще смолчать.

— Иди, накрой нам в основной гостиной, — великодушно отпускает меня моя мучительница. — Мы встретим нашего гостя там.

И я рву с места, поскольку сил притворяться не остается. В кухню влетаю, чувствуя, как лицо пылает от негодования, а на глаза вот-вот готовы навернуться слезы. Надо срочно бежать из этого дома! Но как, а главное, куда? Хотя мне только и надо продержаться несколько дней, до наступления совершеннолетия.

Я получу наследство: уеду, смогу нормально жить, строить дальнейшие планы. Хотя какое теперь жить, если у Матильды появился новый план? И в этом плане моей жизни и не предполагается вовсе!

— Деточка, ты чего? — взмахивает руками домохозяйка, когда видит, что я невпопад то хватаюсь за нарезку сыра, то за хлеб.

Вот ее я готова называть матушкой. Мария хоть и была простой нессой ( «несс, несса» обращение к простолюдинам — прим.