Седьмая руна

– По крайней мере здесь нет любопытных соседей, подглядывающих из окон.

– Зато есть ваши коллеги. Они не будут скромничать в своих предположениях, что мы тут делаем.

Этьен рассмеялся:

– Думаете, хоть кто-нибудь из них придет на работу в седьмом часу утра?

– Вы же пришли, – возразила девушка. – Только не говорите, что у вас не было выбора!

– Не было, – подтвердил Этьен, кивая на лист бумаги. – Мне необходимо написать рапорт к сегодняшнему утреннему заседанию, а благодаря вам я не знаю, что писать!

– Просто опустите подробности, как я оказалась на вашем диване… а, кстати, как я оказалась?

– Я принес вас на руках.

– И ты позволил! – упрек предназначался Бонни. Он виновато прижал уши и вильнул хвостом.

– Это было и в его интересах! – возразил Этьен.

– Вот как?

– Конечно! Получить парализующее заклинание или позволить мне устроить вас с относительным комфортом.

Франсуаза прикусила губу. В пылу спора она забыла, что собеседник был полисмагом, слугой закона, а значит, имел права пользоваться запрещенной для обычных граждан магией.

– А теперь, когда мы выяснили охранные способности вашего пса и мои полномочия, – все так же насмешливо продолжал капитан Богарне, – я все-таки хотел бы услышать правду о событиях прошлой ночи.

Франсуаза пожала плечами и снова присела на диван, на самый край, держа спину ровно, как и положено воспитанной девице.

– Я и так все вам рассказала.

– Нет, не все, – Этьен тоже занял свое место. – Почему именно вы кидали сеть в тела?

– Потому что остальные были заняты.

– Или струсили, спрятавшись за женскую спину.

Девушка отвела взгляд, давая понять, что отказывается обсуждать эту тему, и Этьен почувствовал, как глухое раздражение снова нарастает в груди.

Он ненавидел светские манеры, это многозначительное молчание, которым так славилось аристократическое общество по отношению к тем, кто не принадлежал их кругу. Именно так Этьена всегда встречала жена отца. Впрочем, и сам отец не слишком баловал незаконного отпрыска вниманием, вспомнив о сыне только тогда, когда понял, что наследовать титул некому.

Капитан Богарне нахмурился и тряхнул головой, прогоняя горькие воспоминания. В конце концов, он давно не мальчишка, которого легко задеть подобным поведением. Он потянулся за новым пером:

– Давайте продолжим.

Франсуаза с досадой взглянула на часы, висевшие на стене. Толстая стрелка неумолимо приближалась к цифре восемь.

– Скажите, мы могли бы отложить все это? – спросила девушка. – Скажем, до обеда.