Дракон моего сердца

Минута молчания затягивалась, но казалось, что смущала эта ситуация только меня. Поезд качнуло, и я подалась вперед. Князь выбросил руку и рефлекторно удержал меня, вторая рука прочно легла на поручень рядом. Вот теперь правила приличия точно нарушены. Мы прикасались друг к другу телами. Причем князь еще и продолжал меня удерживать без видимой на то необходимости. Я же металась от его внимательных, изменяющих цвет глаз к губам. Таким мягким и горячим, я помнила, какие они на вкус. Стоило об этом подумать, как загорелись уши, а следом и щеки, и.

— Я вот в толк взять не могу, — первым нарушил молчание Гилмор, — Что вы делали в моем купе? Ночью.

От этого обвинения я вспыхнула как спичка, ни один человек не будет произносить такого вслух, даже если бы это заметил. Приличный просто промолчал бы!

— Пустите! — прошипела я.

— Так я и не держу, — в свою очередь заметил князь, и, казалось, моя температура тела еще поднялась на несколько градусов. А ведь и правда не удерживает, это уже я сама льну к дракону! Что за возмутительное поведение!

Я дернулась в сторону, словно князь был заразен, и поторопилась спрятаться за дверью купе.

— Попалась, — тихо, но отчетливо проговорили в дверь, я же зажмурилась и промолчала, сделав вид, что ничего не услышала.

Глава 5

Еще одна долгая ночь прошла, и наконец-то утро, осветив солнечными лучиками, что отскакивали в искрившийся снег, встретило великолепно выстроенным из добротного белого кирпича Санкт-Вележском. Столицей нашей родины.

Величественные здания, широкие мощеные улочки, великолепная лепнина на окнах и позолота в рамах. Покатые черепичные крыши поддерживали исполины, высеченные из камня гиганты, охранявшие вход в государственные учреждения. В отличие от прохожих, прикрывались они исключительно виноградными листьями в тон коже, такой же белой, как и мрамор.От каждого дома веяло историей, достоинством и величием. Столица производила неизгладимое впечатление на иностранцев, и нас часто посещали с дружественными визитами из разных уголков мира.

Город был испещрен множественными каналами, что уходили в море. По мере приближения к нему дома мельчали, и уже возле порта жались лачуги моряков, там же обитала и многочисленная прислуга, обслуживавшая семейства в центре. Море можно было хорошо рассмотреть из моего купе, его неспокойные сегодня воды и белые барашки пены на кончиках волн. Во рту стал заметно ощущаться вкус наполненного йодом свежего воздуха.