Дракон моего сердца

Да что это я, в самом деле! Все промелькнуло за мгновение: я выскочила, так и забыв привести себя в порядок, подбежала к двери князя, повернула ручку. Слава богам, та была не замкнута. Вломилась к Гилмору и оказалась права! Мужчина лежал на полу ничком. Не задумываясь бросилась к нему, прислушалась, дышит ли князь, с трудом перевернула мужчину, чтобы рассмотреть его самого.

Бледное лицо, заостренные черты лица — орлиный нос, густые, чуть сдвинутые брови. Мужчина был одет, как за завтраком, единственное, что успел сделать Гилмор, так это снять пиджак, и теперь на нем только белоснежная рубашка, насквозь влажная — князь горел.

Не просто горел, пылал так, что до коснуться до него было больно. Я метнулась к кровати, стянула простынь, кинула ее в таз, налила воды из умывальника. Тряпка быстро намокла, и я кинулась назад.

Руки тряслись.:

— Что же вы, князь, о себе не заботитесь, ...

Разговором я отвлекала себя от странных эмоций, вспыхнувших в голове, стоило разорвать рубашку. Сильное мужское тело не оставило меня равнодушной, тем более такого я в жизни своей не видела.

Право, господам не пристало ходить голышом, но даже в деревне на сенокосе среди крестьян я ни разу не видела столь мощно развитой мускулатуры.

— Боже, сложен, как бог древнего мира.

Дунула на прядь, упавшую на лицо и прикрывшую на мгновение князя. Дальше обтерла Гилмора и оставила холодную тряпку сверху. Следом занялась головой. Было видно свежую царапину прямо на лбу и немного запекшейся крови. Подушку князю я подложила под шею, затем, не обнаружив полотенца, оторвала от халата кусок ткани, смочила ее в остатке воды и осторожно обработала Гилмору лицо, оставив часть своей одежды в качестве компресса.

Казалось, князю становилось легче, я сбегала к себе в купе и принесла еще воды. Налила в стакан и попробовала напоить. Сначала боялась, что он попросту захлебнется, но потом потихоньку отпил воды сам. Это принесло облегченный вздох. Ему и правда лучше, еще чуть-чуть я решила остаться с князем, прежде чем совесть позволила бы мне переодеться и позвать помощь.

Но обрадовалась я рано, кажется, из забытья дракон перешел в состояние беспокойного сна. Вероятно, именно это и остановило от того, чтобы покинуть его купе.

— Мари, — позвал дракон, я же смутилась. Он явно звал возлюбленную, иначе зачем между жизнью и смертью взывает к женскому имени. Едва кольнула зависть, и я попыталась успокоить его, погладив по голове, он даже пошевелился, повернувшись на бок, и тут произошло немыслимое.