Грозовой Сумрак

— Покинутое?

— Отсюда ушли все ши-дани, — тихо сказала я, оглаживая ладонью ближайшее дерево и чувствуя, как ломкая кора осыпается под моими прикосновениями, обнажая гладкий угольно-черный, словно сгоревший изнутри, ствол. — И их место долго не пустовало. Кармайкл говорил, что сумеречные существа собираются вокруг Вортигерна, словно выжидая чего-то, и что с каждым днем их все больше. Вот и результат.

Страшно идти по такому лесу. Ощущение, будто бы ступаешь по кладбищу, полному неупокоенных душ. Днем еще ничего, но вот с наступлением темноты на такое никакими уговорами не заманишь, да и силой не сразу затащить удастся.

Честно говоря, я пожалела, что Раферти повел нас именно этой дорогой, не дал добраться до стен Вортигерна путем Идущих, что пролегает через затянутую туманной мглой вересковую пустошь. Пепельно-серая тропка, заметенная крошечными белыми лепестками цветущего вереска, будто нетающими снежными хлопьями, дорога, созданная только для Раферти и для тех, кого он захочет провести следом за собой.

Сам Раферти на этой тропе разом перестал напоминать хитрого балагура, бродягу без рода и племени, единственное богатство которого состояло лишь в драной куртке, латаной суме на плече и простом деревянном в руках. То и дело мне чудилось, будто передо мной идет не странник, не человек, посвященный Дороге, а незнакомое, непонятное существо, с головы до ног укутанное в глухой черный плащ с капюшоном, единственное, что выглядело четким и настоящим посреди вересковой пустоши.

Глухо стучало об утоптанную землю окованное железом основание костяного посоха, со временем ставшего из белого янтарно-желтым, а сильная рука, уверенно лежащая на нем никак не могла принадлежать человеку. Бледно-серая, словно присыпанная вековой пылью кожа, узкая шестипалая длань, увенчанная словно отлитыми из сверкающего серебром когтями, которые я поначалу приняла за причудливые перстни, тяжелая поступь, от которой едва ощутимо содрогалась земля.

Будто сам Хранитель Дорог шел в десятке шагов впереди, указывая путь сверкающим навершием костяного посоха.

Иллюзию смахнул невесть откуда налетевший ветер, который сорвал с Раферти черное покрывало, рассыпавшееся вороньими перьями.