Грозовой Сумрак

Да и жаркое летнее солнце к тому моменту, как мы добрались до дороги, ровным полотном стелящейся до городских ворот, спряталось за пепельно-серой пеленой туч, невесть откуда пригнанных своенравным ветром. Сразу стало холодно и неуютно, будто плечи окутало отсыревшим за ночь драным стеганым одеялом.

Я зябко поежилась и принялась торопливо одеваться, настороженно оглядываясь по сторонам. Тихо, безлюдно, словно город, на стене которого тускло поблескивали бронзовые декоративные щиты, давным-давно перестал быть живым и сейчас являлся призраком самого себя.

— Рей, а может, пройдем мимо? — тихо попросила я, заправляя штаны в сапоги и затягивая пояс с ножнами поверх свободной рубашки. — Не нравится мне этот город, он словно мертвое отражение на воде, от которого веет холодом.

— Альгаст тебя тоже не восхитил, но город оказался вполне живым, — возразил фаэриэ, затягивая горловину плаща и беря меня за руку. — Если честно, то меня почему-то тянет к этим стенам, к этим домам, словно когда я был здесь в последний раз, я оставил нечто большее, чем просто утраченные воспоминания.

Я все силюсь вспомнить, что случилось после того, как я стал ветром над этой рекой — и не могу. Все как в тумане, где изредка появляются яркие вспышки молний... или отблески фонарей на клинках. — Он потер лоб, словно разглаживая невидимые морщинки, и взглянул на меня.

— Если хочешь, подожди меня на холме, но я должен туда пойти. Мне надоело бродить на ощупь в собственных воспоминаниях.

— А если ты вспомнишь нечто такое, что лучше было бы забыть навсегда?

— Моя маленькая ши-дани... — Рей улыбнулся, провел кончиком пальца по моей щеке. — Я был оружием в руках Королевы Мечей, я просыпался в ее объятиях, измазанный кровью, и был счастлив, когда она высвобождала меня из тисков плоти, обращала в послушную ее воле грозу, которая утрачивала даже намек на сознание. У меня нет иллюзий по поводу того, что я мог позабыть, но в данном случае незнание куда хуже.

К тому же, я не могу вечно бежать от самого себя, рано или поздно пора остановиться и взглянуть на свое отражение в зеркале правды, каким бы уродливым оно ни было.

— Значит, я пойду с тобой. — Я поправила сумку, висящую на плече, и первой сделала шаг к городским воротам, от которых веяло стылым холодом и туманом, поднимающимся по осени над рекой.

Ведь я обещала, что ты не будешь один...