Грозовой Сумрак

Трепетную и хрупкую фигурку, лежавшую на траве, мягко подняло в воздух, закрыло туманом мелких брызг и непробиваемой броней ветра. Теперь, когда самое важное, самое дорогое укрыто от всего, что может ее обидеть или причинить вред, можно разобраться и с тем, что осталось внизу. Сорвать на них, бездушных, загнивших на корню, не имевших право на жизнь, жестокую ярость пробудившейся стихии.

И одновременно — ласково огладить полупрозрачными пальцами бледную щеку ши-дани, так, чтобы осенница открыла глаза и поняла, что теперь она в безопасности, что ее поддерживают сильные, надежные руки, пусть даже кажется, что они свиты из подсвеченного холодными отблесками молний порывов ветра.

Частично «собраться» из воронки смерча так, чтобы можно было улыбнуться своему сокровищу, отдать которое по доброй воле уже не представляется возможным — лучше снова в клетку.

— Чего ты хочешь, осенняя ши-дани? Чем я могу одарить тебя? — голос с трудом удается сформировать из раскатов грома и гула ветра, но главное, что она слышит.

Понимает. И печально качает головой.

— Неужели у тебя не осталось никаких желаний? Проси все, что угодно, я все исполню!

Она смотрит, едва ли не плача, разрываясь между необходимостью и тем, что ей действительно желанно, чего она действительно хочет. Только не молчи, моя маленькая ши-дани, только не молчи! Скажи хотя бы шепотом в надежде, что я не услышу — но ветер слышит все, любой голос, даже самый тихий и далекий, любое слово, а особенно то, что произносят почти неслышно, как молитву к самой Судьбе, правящей переплетением всех дорог, пройденных любых существом, живым или мертвым.

Одно слово, которое шепнула ши-дани, колокольным звоном, серебряной струной, хрустальной капелью отозвалось и в его сердце.

Дом...

Иногда, очень редко, самое заветное желание бывает одно на двоих.

О Доме, построить который могут только волшебные существа.

О небольшом Холме, где нет иных законов, кроме тех, что установлены его создателями...

Глава 11

Глава 11

Чужое сердце глухо бьется под расслабленной ладонью, пальцы чувствуют ритмичную дрожь в глубине груди, ногти чуть царапают гладкую прохладную кожу.

Мраморное изваяние, заколдованный принц, живая буря. Мне не хочется открывать глаза, не хочется просыпаться — так уютно лежать, слыша стук сердца, похожий на отголоски громовых раскатов. Сон смешивается с явью, солнечный луч, пригревшийся на затылке, кажется мужской ладонью, оглаживающей волосы легко и невесомо.

Тихо. Безмятежно.