Грозовой Сумрак

— Кажется, я слишком понадеялся на свои воспоминания об этой местности, забыв о том, что люди строят уже не так хорошо, как раньше.

— Деревянные мосты вообще стоят недолго, только если за ним не присматривают русалки, — вздохнула я, усаживаясь на берег и пристально наблюдая за рябью на лунной дорожке, за тем, как течение разрезает ее тонкими черными лезвиями, разбивает серебряное полотно на куски, пускает широкие трещины в отражении луны от берега до берега.

Нащупала в небольшом кожаном футляре, висящем на поясе, прохладные тростниковые трубочки резной флейты.

Подняла взгляд на луну в небе, сияющую, как начищенная до блеска серебряная монетка, поймавшая лучик солнца на вычурную чеканку.

Весенние ши-дани разделяют лунные лучи на тончайшие спицы, пропуская свет через изумрудно-зеленое птичье перо, превращают их в серебряные нити, которые днем кажутся обыкновенным шелком, а ночью блестят, как подсвеченный изнутри хрусталь. Этими нитками вышиваются узоры-заклинания, узоры-обереги, скрепляются брачные узы, а еще говорят, что из лунных лучей суровые зимники куют волшебное оружие, которое прячут от посторонних глаз в глубине северного Алгорского Холма.

Так почему нельзя превратить лунную дорожку в настоящий мост, который выдержит двоих?

Можно. Если заручиться поддержкой тех, для кого течение реки становится продолжением рук, кто сами являются водой и льдом, спят на дне глубоких омутов и выходят на берег вместе с половодьем.

Водяные духи, русалки, как их прозвали люди.

Слабые, вынужденные жить вместе фаэриэ. Ставшие единым целым с рекой, что приютила их. Неспокойные, непостоянные создания...

Ветер зашумел в макушках деревьев, принес на своих крыльях безумный, безудержный вскрик-плач, переходящий в звонкий заливистый хохот. Меня передернуло, пальцы сжались на рукояти дареного Холмом ножа. Острый кончик янтарной капельки кольнул ладонь искоркой затаенной силой — болезненно, резко, недовольно. Я застыла, чувствуя, как приливной волной подкатывается к берегу внешне спокойной реки нежить, как эта волна несет с собой удушающий запах тлена, сгнившего савана и ледяной сырости затхлого подземелья — а у меня нет сил, чтобы дотянуться до Осенней Рощи, окунуть замерзшие ладони в благословенное золото солнечных лучей, щедро изливаемое даром древа королей.

Слишком много сил я потратила сегодня, слишком высокой ценой обошелся мне поворот времени для человеческого мага.