Грозовой Сумрак

— Ты самый чудесный лекарь, — тихо шепнула я, прижимаясь к согревающей теплом живого тела груди фаэриэ.

Негромкий радостный смех рассыпался горстью мелкого бисера, звонкой весенней капелью, шелестом летнего дождя. Рейалл поднялся со мной на руках так плавно и легко, что мне почудилось, будто бы он взлетел на невидимых крыльях, приподнялся на ладонь над землей и мягко опустился на лесную дорогу, кажущуюся черной в наступивших летних сумерках.

— Я понесу тебя, маленькая ши-дани, — шепот-шелест ветра в верхушках деревьев, эхо далекого голоса, отголоски уходящей в сторону грозы.

— Впереди река, а погоня приближается в сопровождении тех, от кого отказались и Сумерки, и мир живых.

— А если они нас догонят?

В зрачках Рейалла дважды отразилась молния, невесть с чего прорезавшая кажущееся чистым темно-синее ночное небо.

— Тогда будем надеяться, что пойдет дождь...

Будем. Надеяться.

Тонкой, провисающей в воздухе нитью протянулся над лесом тоскливый переливчатый вой, оборвавшийся хриплым клекотом-кашлем на самой высокой ноте.

Меня пробрал мороз по коже, несмотря на теплый ветер, кружащийся вокруг меня как преданный пес.

Те, от кого отказался и мир под солнцем, и изнанка тени.

Нежить проклятая, неупокоенная. Загнившие на корню души, обросшие жутковатой, причудливой оболочкой, вызываемые в мир людей через добровольного проводника, угнездившегося в живом человеческом теле.

И наблюдающего за смертными через почерневший, затянутый гнилостным бельмом левый глаз волшебницы Гвендолин.

..

Лунная дорожка на поверхности широкой и глубокой реки с быстрым течением была прерывистой, яркой, рассыпающейся на отдельные блики-досочки. Как прогнивший до основания мост, который возвышался над водой черными огрызками когда-то прочных деревянных опор. Середина моста давно переломилась и рухнула в воду, остались только две наиболее прочные секции, соединенные с высоким илистым берегом, поросшим низким кустарником и жесткой осокой.

И не переплыть эту реку никак — снесет течением невесть насколько, а если попадется водоворот, то и вовсе не выберешься, отправишься на дно, развлекать русалок и речных духов в качестве свежего утопленника

— Должно быть, переправу перенесли ниже по течению, — неуверенно, негромко произнес фаэриэ, стоящий рядом со мной и рассматривающий остатки моста, натужно поскрипывающие каждый раз, когда порыв ветра ударялся о гнилые опоры.