Грозовой Сумрак

Меня же передернуло, стоило только вспомнить лицо Гвендолин, сочетающее гладкую нежную кожу с одной стороны и обнаженную багрово-красную плоть с тонкой розоватой пленкой там, где его коснулась трехпалая лапа сумеречной твари, с другой. — Право слово, мне интересно, как оно будет выглядеть.

— Надеюсь этого не увидеть, — буркнула я, безуспешно пытаясь устроиться поудобнее. Бесполезно — все тело ныло так, словно за плечами остались, по меньшей мере, сутки без сна и отдыха. Зря я присела отдохнуть — теперь ведь не заставлю себя подняться, тут и усну, невзирая на прохладный вечер и росу, постепенно скапливающуюся на траве.

— К сожалению, они так просто не отцепятся. Люди — удивительно упрямые создания, особенно, когда дело касается личной мести. — Фаэриэ потерся подбородком о мою макушку, глубоко вздохнул. — А если вспомнить о печати Сумерек на красивом личике Гвендолин... Как ты думаешь, сможет ли она простить нам преждевременную старость своего супруга и свое публичное унижение? Даже при твоей наивности, Фиорэ, было бы чересчур надеяться на подобную милость.

— А почему ты не можешь стать ветром в ночном небе? — в тон ответила я и сразу ощутила, как гибкие длинные пальцы Рея, до того осторожно поглаживающие мое плечо, замерли, стали жесткими, как ветки деревьев, чуть вдавились в кожу, словно предупреждая о неудачной теме разговора.

Пауза. Долгая, напряженная тишина.

— Не могу.

Слова настолько тихие, что поначалу мне показалось, будто я ослышалась.

— Не можешь? — Я отодвинулась, чтобы заглянуть ему в глаза, но фаэриэ отвернулся, пряча лицо за водопадом волос, темно-серых, отливающих глубоким фиолетовым отблеском. — Рей?

Молчание. Густое, хоть ложкой черпай.

— Ты просто не знаешь, что можешь, поэтому и не получается. — Я попыталась дотронуться до его лица, но фаэриэ перехватил мою руку прежде, чем кончики пальцев ощутили гладкий шелк его волос. — Рей, я тоже не знала, что могу срезать годы с живого существа вне западного Холма. Там, дома, это ощущается совсем иначе, там я становлюсь своим временем, становлюсь Осенней Рощей — и просто делаю шаг вперед или назад, и годы идут вместе со мной.