Грозовой Сумрак

Телегу, хозяин которой согласился нас подвезти до городских ворот, немилосердно трясло и подбрасывало на каждом камешке, попадавшем под колеса — приходилось держаться за плохо ошкуренную обрешетку, сажая занозы в ладонь всякий раз, когда встряхивало особенно сильно. Не прошло и часа, как мне стало казаться, что еще немного — и дорога вместе с душой вытрясет из меня все остальное, превратит меня в побитое бесформенное нечто, которое стыдливо спихнут с телеги в канаву или в ров в двух шагах от городской стены, и поедут дальше, стараясь позабыть о бродяжке, подобранной из жалости на обочине.

Рейалла же, вновь «очеловечившегося» по дороге от реки к торговому тракту и напоминающего бастарда «высоких кровей», ни тряска, ни занозистая обрешетка, ни душное пыльное облако, стоящее над трактом, совершенно не волновали. Он спокойно сидел, привалившись спиной к увязанному грубой веревкой тюку, закрыв глаза, и вроде бы даже дремал, не обращая внимания на жару, палящее солнце и постоянные переругивания возниц — становящиеся особенно громкими и нецензурными, когда кто-нибудь пытался объехать неторопливо катящийся по тракту торговый караван, поднимая тучу мелкой пыли, от которой в груди возникал нестерпимый кашель, а глаза начинали болеть и слезиться.

— Закрой лицо платком, будет легче, — негромко сказал фаэриэ, не открывая глаз, когда я в очередной раз захлебнулась кашлем после стремительно промчавшегося мимо телеги конного всадника.

— Не позабыла, — буркнула я, вытирая лицо рукавом платья, но только размазала получившуюся грязь по лбу и щекам. — А толку-то?

— Ну и кашляй дальше, — лениво отозвался мой спутник, приоткрывая один глаз и наблюдая за невысокой светловолосой девушкой в приметных ярко-зеленых одеждах, машущей руками проезжающим по дороге телегам и не останавливающимся на ее призыв.

Наш возница тоже было поначалу равнодушно проехал мимо странницы, левая половина лица которой была закрыта прядью аккуратно причесанных волос , заплетенных в тугую косу длиной почти до колена, а потом что-то блеснуло в ее поднятой над головой руке. Золотая звездочка с отчеканенным профилем здешнего короля сверкнула пойманным солнечным зайчиком — и сразу же раздался грубоватый мужской окрик, и телега остановилась.