Царевна яблоневого чертога (Невеста скомороха)

Но была ему нужна косточка или нет, в сверхъестественном могуществе Хозяина никто не сомневался. Он уже не раз доказал, что тот, кто потеряет страх перед ним, утратит и жизнь.

Гонец тем временем неуклюже спешился и, важно выпятив внушительных размеров живот, заговорил:

— Царь с царицей прослышали, что наше великое царство посетил веселый народ.

На слове «великое» Хозяин отчетливо хмыкнул, дав остальным скоморохам повод давиться смехом: да уж, видели они это величие, пока брели по буеракам среди вымирающих деревень.

— И наши добрые правители милостиво позволили вам одолеть бескрайние владения свои, чтобы поприветствовать вас в столице. У нашего народа веселье в чести, и мы ждем хорошего представления.

— Будет вам представление, — пообещал Хозяин и нехорошо улыбнулся.

Ослепленный собственной важностью, гонец улыбки не заметил.

— Вам дозволено войти во дворец и остановиться на территории, чтобы неустанно развлекать наших добрых правителей, их сына и трех дочек.

— Какое щедрое предложение, — восхитился Хозяин, даже и не думая скрывать сарказм.

Его манера обращения к гонцу развязала руки остальным. Лилипут Дайно — человек-в-миниатюре, маленький и юркий, в отличие от неповоротливой и большеголовой карлицы Вары — выскользнув из-за спин скоморохов, за которыми по привычке прятался, подскочил к гонцу и ткнул его прямо в большой живот, заставив того согнуться от боли.

— Человек большой, живот большой, а выносливости мало, — назидательно заметил Дайно и снова спрятался. Остальные захохотали, а фокусник Тун, незаметно приблизившись, ловко снял с пояса гонца небольшой кошель с монетами. Мастерство его было так велико, что, почти беззвучно ссыпав монеты себе в рукав, Тун завязал кошель и вернул его на место, словно тот никогда его и не покидал.

— Ты что себе позволяешь? — с трудом выпрямился гонец и зашарил глазами в поисках лилипута.

— Мы, убогие, люди божьи, несем улыбки и смех! — с обезоруживающей простотой сказал Косорот.

— Не серчай, большой человек, — подхватил Кукша и развел руками одной из своих куколок, нелюбимого принца-дудочника, с которым однако весь путь от последней стоянки не расставался.

Гонец зло огляделся, но скоморохи превосходили его числом, поэтому лишь махнул рукой и взобрался обратно на лошадь.