Театр для Волкодлака

Глаза, мутные от гнева второй ипостаси, распахнулись сами. Бьющая сквозь кожу сила подняла окровавленное тело на ноги, словно вздернула за ниточки. Еще никогда Николас не ощущал ничего подобного. В теле вампира может быть только один разум, поэтому, когда контроль берет вторая ипостась, сознание человека пропадает, погружается в сон. Сейчас же Наследник ощущал в себе что-то среднее между двумя состояниями тела. Магия била из него ключом, а вторая часть жаждала смерти того мерзавца, который возжелал тронуть… этого оборотня.

Мощь самого сильного из вампиров заполнила двор перед поместьем. Плиты дорожек покрылись крупными трещинами, а растения стремительно высыхали, не способные вынести его силы. Вампиры вокруг, даже его мать, опустились на колени, признавая главенство.

Николас с трудом сдержал огромное желание разорвать родственника на мелкие клочки, поглотить его слабую вторую ипостась, развеять по ветру его сознание, которое не способно подчиняться простым приказам. Он сделал едва заметный вдох и встретился взглядом с рыжей лисой.

Девушка стояла на четвереньках, и прикрывала собой бездыханное тело девушки-оборотня. Вокруг стояли на коленях его воины и стражи поместья. Николас понял, что они хотели унести тело, но лиса не позволила.

Он двинулся в их сторону. Земля дрожала под его ногами, оставляя под ними неглубокие ямы. Вампиры вжали головы в плечи. Вторая ипостась брезгливо скалилась внутри. Она чувствовала как мелкие вторые натуры прочих вампиров дрожат, едва не кричат от страха. И это не вызывало в Николасе ничего кроме отвращения, и еще большего гнева.

И эти мелкие паразиты посмели ослушаться его приказа?!

Он всмотрелся в остатки лица девушки, прислушался к ней. Холод и тишина смерти окутали уже обескровленное тело.

Вампир опустился на колено. Теперь уже не осталось сомнений, оборотень мертва.

- Это было бессмысленно! – прошептал вампир.

- Нет! – убежденно парировала рыжая. – Послушайте же меня! Ее душа еще может вернуться в тело!

Николас повернул к ней голову. Глупый ребенок резал даже не самого наследника, а по его второй ипостаси, что оказалось куда болезненнее.

Он не мог бы себе объяснить, почему его второй натуре так больно от потери волчицы, да и не пытался этого понять. Но, лицо юной лисицы было полно решимости. Она не лгала, и второй ипостаси очень хотелось поверить ей. Возможно впервые в жизни… А вместе с ней и Николасу.

- Жан! – позвал наследник, снова рассматривая израненное тело оборотня.

- Слушаю! – отозвался тот.