Молодая жена и несносный характер в придачу

Командующий с недовольством посмотрел на дочь и нехотя сказал:

– Хорошо. Если Люсьена действительно себя почувствовала лучше, то пусть помолвку скрепит местный жрец. Ничего не имею против. В любом случае, нам есть что сегодня отпраздновать.

Соланж взяла графа Паувира под руку и потянула к выходу.

– Пойдем Кристиан, Люси ждет.

Сола ушла, так и не удостоив жениха ни единым взглядом. Леон почувствовал себя брошенным хоть и понимал, что не вправе винить Соланж в подобном поведении, но на душе все равно было мерзко.

– Прости ее, Леон, – вздохнул командующий, направляясь вместе с будущим зятем в столовую. – Ей нужно время, чтобы смириться.

– Она из-за сестры согласилась? – спросил Фармас, наконец сообразив, что к чему.

– Да. Паувир давно сватается к Люси. Но я терпеть не могу канцелярских крыс и не собирался давать разрешение на этот брак. Сола вступилась за Люсьену, и я пошел ей навстречу.

Фармас безрадостно усмехнулся, поняв, что командующий ловко провернул две помолвки, причем обе на весьма выгодных для дочерей условиях.

В столовой их ждал праздничный обед, но аппетит у Фармаса пропал напрочь. Кожа странным образом зудела под серебряным обручем, хотя раньше Леон за собой такой чувствительности к серебру не замечал, а впереди еще было венчание, где им с Солой предстояло пройти гораздо более серьезное испытание.

Глава 14

День свадьбы стал для Соланж поистине самым тяжелым испытанием из тех немногих, что довелось пережить.

С раннего утра девушки из салона мадам Нурье истязали Солу с особым рвением, приговаривая, что любая леди должна выглядеть великолепно в такой судьбоносный день. И хотя Соланж вовсе не стремилась поражать чье-либо воображение, работницы никаких возражений и стенаний не слушали, а только с неприступным видом выполняли возложенные на них обязанности.

Когда Сола посмотрела на свое отражение в зеркале, она чуть не разрыдалась от разочарования и обиды. Легкое серебристое платье струилось по фигуре, подчеркивая округлости и уходя далеко назад длинным шлейфом, мелкие белые цветочки пестрели в высокой прическе, на шее переливалось серебряное ожерелье с жемчужинами и бриллиантами, подаренное проклятым женихом. Огромные глаза и яркие подкрашенные губы расставляли недостающие акценты, приковывая внимание к лицу.