Идеальный слуга

Облупившаяся краска на пешеходном переходе масляно поблескивала под ступнями в свете чьих-то фар; водитель яростно давил на клаксон, но я не нашла в себе сил повернуть голову в его сторону. Машина надрывалась, пока я не поднялась на тротуар, неотвратимо ведомая узкой тропинкой. Тогда за моей спиной истошно взвизгнули шины, и в воздухе запахло паленой резиной.

Водитель не поленился даже открыть окно и обложить меня по матушке. Я не обернулась. Он был позади. Он был не важен.

Вор прошел несколько кварталов, и я повторяла его путь, не в силах сделать и шага в сторону, хотя, пожалуй, сама бы выбрала дорогу поудобнее – благо уже представляла, куда он вел меня.

К ближайшей заводской проходной, возле заброшенного после давнего пожара корпуса, огороженного некрашеным профнастилом.

На мгновение я испугалась, что меня попытается остановить ночной вахтер, и я буду вынуждена убить его за то, что он встал между мной и украденным гребешком, – но пожилой усатый дядька в будке возле турникетов только скользнул по мне равнодушным взглядом и снова углубился в сканворд.

Хотя чего я ждала? Если уж он день за днем пропускал на завод несколько бригад поддельных людей, которые и двух слов связать не в состоянии, то чем его удивит лохматая девица с безумным лицом? Седьмая за полгода…

Но турникет я все-таки сломала. Тропка шла через него, и я не могла свернуть.

А вахтер так и не поднял головы.

Вор выбрался из проходной во внутренний дворик, разбитый перед кирпичными коробками цехов; не задерживаясь, проскользнул вдоль стены к заброшенному зданию с обгорелыми рамами окон и наполовину смытыми следами копоти, поднырнул под отогнутый лист профнастила, огораживающего пострадавший от огня корпус, – и забрался внутрь.

Давний пожар лишил строение дверей – восстанавливать их, как и все здание, похоже, никто не собирался. Но я остановилась на пороге, словно передо мной высилась какая-нибудь стальная створка с пуленепробиваемым наполнением, – и вцепилась в остатки дверной рамы. Ветхий металл оставил на ладонях красновато-рыжие пятна.

Я была отнюдь не первой навкой, ведомой древним инстинктом, и, хоть и отлично сознавала, что мои предшественницы кончили плохо, ничего не могла с собой поделать. У мертвых чертовски плохо со свободой выбора.

– Отдай! – выкрикнула я, проскрежетав свежим маникюром по ржавой раме, и метнулась к пустому провалу окна, стуча по щербатому кирпичу.