Идеальный слуга

– Навское отродье – это ведьма, – выпалила я. – К берегине приходила ведьма!

Итану понадобилась от силы пара секунд, чтобы сложить два и два.

– Она делает гомункулов с помощью живой воды? – догадался он и нахмурился.

Должно быть, тоже подумал, что в таком случае вполне вероятно, что охотник работает на ведьму. Потому-то пропадали именно навки, а таласыма попросту попытались упокоить, чтобы не отсвечивал: наземная нежить живую воду творить не способна. Да и навки, строго говоря, весьма ограничены в этом вопросе: от силы пара-тройка литров в неделю.

Иначе – истощение и навь, навсегда лишающая надежды на вечный покой… но ведьму вряд ли волновала сохранность навок. Всегда можно наловить еще – раз уж всем так удачно друг на друга плевать.

А я любезно сообщила ей, где живу, когда заказывала гомункула. Разве что место и дату смерти не подписала!..

– Эй-эй-эй, только без истерик, – насторожился Итан и сделал ровно то, что как раз на истерику и провоцировало лучше всего: обнял меня, уткнув лбом себе в грудь, и ласково провел рукой по волосам.

– Здесь тебе ничего не угрожает. Ведьма не знает, что ты навка. Она же не меченая, чтобы чуять вас за полквартала.

Нет. Это ты – русалочий вдовец, который будет до последнего хвататься за соломинку, пытаясь собрать свою жизнь из осколков. Достаточно всего лишь следить за тобой, чтобы находить навок – потому что ты всегда будешь нас искать, ловя за хвост ускользающую сказку…

– Итан, – глухо сказала я, не поднимая головы, и осторожно положила ладони ему на грудь, – ты привел к Инне семерых навок за полгода.

Скольких из них ты потом видел?

Он замер, так и не выпустив меня из объятий, и это, наверное, говорило гораздо больше, чем любые слова.

– Права была Карина, – выдохнула я, зажмурившись. – Отсюда надо драпать.

Но так и не сдвинулась с места. Меня потряхивало – от внезапно навалившегося осознания опасности, от нерешительности и злости. Итан, должно быть, это чувствовал и потому просто был рядом, делясь теплом и поддержкой.

Он не пытался ни прижать меня крепче, ни отстраниться – ровно на ту же долю ласки и принятия я могла рассчитывать у своих сестер, и от этого отчего-то было горько.

– Карина? – переспросил Итан, осторожно опершись бедрами о стол, но так и не выпустив меня из рук.

Я не протестовала. Под ладонями колотилось суматошно и быстро, и это настолько не вязалось с его мягким, ровным тоном, что я отчего-то не решалась поднять глаза.