Идеальный слуга

У гомункулов ни мозгов, ни фантазии, зато ограниченный словарный запас и крепкие руки, способные гнуть стальную арматуру, как ивовый прут, – это идеальные чернорабочие. Им не нужно платить, они не едят и не пьют, а что выглядят и разговаривают, словно после недельного запоя, – так кого ж это удивит?

– …готов раздобыть хоть целую бригаду, – закончил свою мысль мужчина. – Но прежде чем пускать ее в дело, тебе действительно стоит переговорить с Инной Мологой. Она здесь главная.

– Твоя хозяйка? – машинально уточнила я.

Он демонстративно закатил глаза.

– Хозяйка моей хозяйки.

Я поболтала соломинкой в коктейле. Платить живому русалочьему мужу, не представившись ни его хозяйке, ни самой древней навке на ее земле, было чревато куда более неприятными последствиями, нежели финансировать подпольный цех по изготовлению гомункулов. Да и кто сказал, что этот роковой красавчик действительно чего-то стоит, а не просто вышел на берег подсушить шевелюру?

В конце концов, никто же не заставляет сообщать этой Инне Мологе, зачем я переехала за полторы тысячи километров, оставив всех своих сестер в ледяных водах негостеприимной Уфимки.

– Хорошо, – решилась я и отставила опустевший бокал. – Я представлюсь здешней навке. Показывай, куда идти… как тебя там?

– Итан, – с готовностью откликнулся новый знакомый и протянул руку.

– Алиса, – представилась я, чинно пожав его пальцы.

Итан расцвел широкой улыбкой.

– Алиса, – повторил он и слез со стула, тут же запихнув руки в карманы куртки. – Что ж, идем, если готова узнать, насколько глубока кроличья задница.

Я едва не поперхнулась воздухом и недоверчиво уставилась на него снизу вверх. Не то чтобы я ожидала от неизвестно кого идеальных манер или стопроцентной просвещенности, но этот поворот… да, наверное, коробил.

– Ты хотел сказать «нора», – без вопросительной интонации произнесла я, тоже спустившись со стула, и одернула юбку.

Его улыбка стала только шире.

– Если я хоть что-то понимаю в ваших навских обычаях, то ты не в норе, Алиса, – сообщил Итан, отстраненно окинув меня взглядом с ног до головы. – Ты – в заднице.

По сути, возразить было нечего. Заложные покойники не покидают место своей смерти без весомого повода унести ноги.