Улица Венеалме

Но самое печальное, что он сам не понимает и не осознаёт, для чего он возник, откуда он, кто он... и что ему теперь делать. Он выходит из небытия, говорит свою фразу или совершает одно-единственное действие, чтобы сразу кануть обратно в это небытие, не оставив и следа вроде того, что камень порождает на поверхности воды... Потому что все эти круги уже кропотливо и заботливо вычеркнуты мной отовсюду. Всё его существование настолько бессмысленно и безнадёжно, что это вгоняет меня в тоску и заставляет думать о никчемности моей собственной жизни.

Останется ли после меня хотя бы круг на воде? Поэтому я замарываю всё, отдавая последние почести героям, чьё существование счёл нецелесообразным, погребая их под слоем грифеля, из которого они и были рождены. Это уже привычка.

Аяна тогда рассмеялась, но теперь, вспоминая про себя его слова, вдруг припомнила, как Конда тоже говорил подобное. "Я не думал, что после меня останется хоть что-то...". Ему было важно оставить после себя что-то, что сделало бы осмысленным его существование.

Ей вдруг нестерпимо захотелось обнять его, прижаться к его так рано поседевшему виску, зажмуриться и просто сидеть долго-долго, обхватив его за шею, пока спина не вспотеет от его рук.

Глава 12. Цветок, близкий к совершенству

– Аяна! Вставай! Обед принесли!

Аяна вскочила, прошуршав покрывалом, от которого пахло какими-то фруктами, моргая и вытирая рот. Она заснула... Потрясающе. Она пришла в изящные, дорого обставленные комнаты киры Атар, знатной дамы из высокого рода, чтобы поспать средь бела дня на мягкой кровати госпожи.

– Прости, Гели, – сказала она виновато.

– Я тоже подремала, – смущённо призналась Гелиэр. – Я не выспалась.

– Да ну? Зато чантере от души поела.

– Аяна! – хихикнула Гелиэр, краснея и зажимая рот рукой.

- А?

Гелиэр вяло ковыряла вилкой желе с кусочками мяса.

– Аяна, это... Как это можно есть? – спросила она. – Никогда не понимала.

Попроси другое. Это похоже на... Не знаю, на что, но я бы не хотела встретиться в жизни с такими мерзкими вещами.

Желе выглядело не более мерзко, чем любое другое желе, но Аяна понимающе кивнула.

Сливовый ковёр мягко обнял синие туфли, смягчая шаги, и следующий из них должен был нести Аяну к лесенке, но она замерла, не зная, что делать. Навстречу ей из соседних покоев шла кира в сопровождении девушки, и Аяна не успевала шагнуть обратно.