Улица Венеалме

– Понимаю, – сказал Ирселе. – Изменения заметны невооружённым глазом, но причины, как всегда, остаются в тени. Жаль. Чем закончилось то дело твоего дяди?

– О, та милая вдова сказала старосте, что не имеет претензий, – улыбнулся Арчелл. – Всё закончилось хорошо. Он остался приличным человеком.

– Ну и прекрасно. Я надеялся на это. На приличиях зиждется порядок этого мира. Ты сильно занят? У меня есть пара поручений от кирио, и ещё нужно навестить Джикелла, он, говорят, сломал ногу.

– Джикелл? Когда?

– Ты отстал от жизни, друг. Позавчера. Чем ты тут таким занят?

– Поручениями. - Арчелл снова завял. – Я поеду с тобой. Я свободен сегодня... Наверное.

Он вдруг уставился на туфли Аяны и нахмурился, потом скользнул взглядом по её платью и поднял глаза выше, на корсаж, потом с ужасом вгляделся ей в глаза и снова метнул взгляд на туфельки, но Аяна резко спрятала их под подолом.

– Я пойду к себе, – поспешно сказала она.

Она зашла в свою небольшую комнатку, очень похожую на ту, в которой жила в доме Эрке. Стены, отделанные деревянными панелями, были кое-где потрёпаны жизнью и побиты временем, но гордо несли царапины, говорящие не о возрасте, а скорее об их многолетней стойкости, не сломленной вереницей проходивших через эту комнату девушек.

Она смотрела на длинный список имён, нацарапанных чем-то острым на штукатурке откоса окна, потом хмыкнула и достала из сумки маленький нож, залезая на стол.

"Аяна".

Короткое имя легло над остальными, выцарапанными на этой штукатурке в разные годы, разными предметами, с разным наклоном и силой. Кто были эти неведомые Паулита, Тендре, Аргата, Лиелла, Нисмелта, Аудерта, Маретма, Бавлени и прочие, жившие здесь и поддержавшие заведённую неведомой Орсиллой, чьё имя было нижним, традицию? Как сложилась жизнь девушки с именем Атли, таким необычным для этих мест, как и её, Аяны, имя?

Она задумчиво вела пальцем по царапинам, хранившим прикосновения маленьких и больших рук, шпилек, заколок, ножей, вилок.