Улица Венеалме

Я раньше так сторонилась всего этого... Не сторонилась, а, скорее, не воспринимала как нечто связанное с собой. Я помогала тётке на простых родах, но при этом отводила взгляд от ран и крови. Со временем стало полегче... Всё, что происходит вокруг, ты воспринимаешь через своё тело, через плоть, но это неразрывно связано и с духом и с душой. Одно без другого невозможно. Твоё тело может немного пострадать, пока ты будешь выпускать в мир новую душу, но это того стоит. Стоит, Кидемта, не сомневайся. Ты помнишь всё, что я говорила? Вода, достаточно еды.

– Да, гватре, – кивнула Кидемта.

Аяна зашла в свою комнату. Конда сидел на кровати, глядя на спящего Кимата, и его кожа почти приняла обычный оттенок.

– Я так устала, – сказала она, открывая окно и садясь рядом, а потом и укладываясь головой на его колени. – Я хочу спать. Отвезёшь меня?

Конда молчал, задумчиво глядя на неё, потом кивнул.

– Я не видел тебя такой до сегодняшнего дня. Только однажды, когда Коде принёс Тили. Ты тогда командовала нами.

– Мне было страшно сегодня. – Аяна закрыла глаза. – Но Чериллу было страшнее. И во мне проснулась Сола. Это она всё делала. Это не я. Она даже дерзила гватре Этемаре... До чего я докатилась, Конда... Сколько времени?

– Семь.

– Мне пора ехать, – пробормотала Аяна, проваливаясь в сон.

Глава 10. Пироги с изюмом

Щебетание птичек пасси прямо на перилах открытого окна было нестерпимо громким, настойчивым, настырно звенело в ушах. Аяна открыла глаза, осторожно поднесла пальцы к виску.

– Это что ещё за дела? – спросила она, садясь на кровати и мгновенно забывая про головную боль. – Это что такое ты ещё придумал?

Конда сонно потянулся к ней, но наткнулся на подушку и открыл глаза, а мгновение спустя его лицо сморщилось в болезненном воспоминании.

– Прости, – сказал он.

– Ты шутишь, Конда? – спросила она, оглядываясь. Кимата не было в кроватке, а с кухни доносился стук ложек. – Какой это такой случай?

– Ну... – Он взъерошил волосы. – Ты говорила, нам надо быть осторожнее. Ты, в общем-то, права.

Аяна потерла виски, глядя на его шею под завязками рубашки, на его губы.

– Убери это немедленно, иначе я разозлюсь на тебя, – сказала она твёрдо. – Это не осторожность, а издевательство.