Ангел и Ромашка

На этом своеобразном буксире, меня и довели до нужной двери, настоятельно посоветовав побыстрее собираться, поскольку нам пора выходить.

Пора, значит пора. Было бы сказано.

Через пятнадцать минут я, одетая в утепленные светлые брючки, кофту с высоким горлом и длинными рукавами, в меховую безрукавку, застегнутую на любимые здесь стильные застежки-ремни, а также в удобных ботиночках на устойчивой платформе со шнуровкой и опушкой из меха, стояла на веранде и нервно теребила замочек небольшой сумочки.

Влажный лесной воздух стал еще более холодным. Липкими поцелуями он оседал на щеках и склеивал ресницы. Не морозно, но не уютно.

Темный лес наполнился звуками, присущими ночной природе. Что-то где-то ухало, скрипело, шелестело, а иногда казалось, кто-то даже стонет. Я понимала, это, скорее всего, лишь уставший за день ветер устраивается на заслуженной отдых в ветвях и листве деревьев, да и помнила я слова Артеша об отсутствии хищников на местной земле, но внутренняя дрожь некоего подсознательного страха никак не проходила.

- Идем? - выдохнул за спиной Артеш, вырвавшийся из прогретого дома вместе с облаком теплого воздуха.

- Идем, - No pasarán, как говорится, No pasarán[1].

[1] ¡No pasarán! в переводе с испанского языка означает «Они не пройдут!» Изначально он употреблялся, как лозунг твердого намерения отстаивать свою политическую позицию и свои интересы (http://www.

Глава 17

Артеш

Ночные леса этой части Шансу необыкновенны в своей красоте и загадочности.

Днем, при тусклом освещении Шэттом, что с ленцой пронизывал лучами плотную завесу хмуро-пунцовых туч, лес казался темным, плотным, насыщенным. Жирные влажные листья, образовывающие кроны деревьев, вальяжно реяли при слабых дуновениях ветра. Общее настроение монументальности, силы, даже некой тяжести несли «войны», собранные в древесную армию, противостоящую не менее могучим каменным великанам, расположившимся невдалеке.

В ночи лес был иным. Нередко к вечеру тучи рассеивались вовсе или превращались в тонкую рваную паутину. Краски дня с наступлением сумерек размывались, смазывались границы и очертания всего живого, составляющего единый природный организм. С приходом на небосвод ярких и неординарных спутников Шарэттэ, окружающее пространство окрашивалось заново.