Ангел и Ромашка

В часть света, куда даже Шэтт заходил с явной неохотой, а северные ветра вымораживали душу до основания.

С годами я переосмыслил каждое из указанных утверждений.

Да, я глава мира. Но это не только деньги и власть. Это безумная, выматывающая ответственность. Упомнить всё, охватить всех, направить, решить, указать, осудить. Слишком для одного, трудно для нескольких.

Но я не вправе был отступать. Та самая колея, протоптав которую и двигаясь по которой, я чувствовал себя спокойно и уверенно.

Постепенно я перестал упиваться осознанием своего статуса, свел на нет приоритеты и бонусы, что так просто получить при этом.

Оставил одно. Лишь слово и я мог заполучить практически любую женщину и девушку моего мира. Нет, я не стремился, упиваясь властью, завладеть недоступной, юной, хрупкой, кого родственники берегли как зеницу ока, но в плане постельного удовлетворения теперь мне никоим образом не приходилось напрягаться и что-то решать. Сами приходили, и не одна.

К Шансу со временем я также начал относиться по-иному.

Я не до конца понял отца с его однажды вспыхнувшей любовью к этому краю, но по-своему оценил ее. Иногда я гостил у родителей декаду или две, и всегда отправлялся в многочасовые прогулки по округе.

Местное побережье разительно отличалось от того, где я привык жить.

Поселения ютились на огромной территории, но в разрозненном состоянии. Они отвоевывали необходимое у великолепных Темных лесов и невероятных скал, что начинались в пустынях Шансу и, набегая друг на друга хребтами, будто меряясь силой, высотой и мощью, врезались в ледяные слои океана.

Контраст красных скал, насыщенной зелени лесных насаждений и глубинного синего, даже серого, что присущ местной воде, сводил с ума каждого, кто хоть раз его видел.

Однако климат сАмого севера Шансу был суров и не принимал любого, по наивности влюбившегося во впервые увиденный пейзаж. Он являлся неотъемлемой частью названного великолепия, а те, кто не смог полюбить и его, уезжали, и только изредка, набегами, возвращались, чтобы насытить собственное чувство прекрасного на некоторый срок.

И я из их числа. Очарован, но не более.

- Здесь всегда так холодно? - ощутимо стуча зубами, спросила Маша.

Оглянулся на идущую следом Ромашку. О, Шэтт, кажется, я замотался и забыл сказать ей, что тут холоднее, чем на Шибаяну. Выбранная ею одежда больше подходила для теплого климата.

Остановился, бросив на землю свою сумку со сменными вещами, а сверху пристроил сумку девушки.